— Да, Отто… Война, она приходит неожиданно. Всегда неожиданно, но сейчас нам придётся рискнуть. Не подбросим сейчас персам оружия: мы, мало того, что отвадим их в случае любых сложностей к нам бежать — к англичанам уйдут, так ведь ещё и туркам руки развяжем… Пока Персы с Османами за Ирак воюют — турки на нас и не посмотрят, а вот как только там всё успокоится, то тут жди нападения. А крепости-то ещё не достроены, куда там пушки ставить, да и крепостные орудия делать легче: конструкция проще, да и лафетов сложных не требуется — их возить в бою туда-сюда без надобности — быстро наклепаем.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Лобов задумчиво смотрел в окно своей комнаты в Лондоне. Смотрел на город и прощался с ним. Что его связывало с Англией? Да, пожалуй, больше ничего. Женщину он себя здесь не завёл, с делами закончил… С Гаскойном он распрощался грандиозной попойкой в клубе, у Трубецкого он сегодня был. Николай угостил его, расставаясь, рюмочкой волшебной архангельской ежевичной настойки, затем долго обнимал приятеля, а старый Иоасаф даже прослезился при расставании. Навигация на Балтике уже открылась и поводов дольше оставаться на острове у него не было. Конечно, грустно было не повидаться на прощание с Сидоровым, но, похоже, он не успел выполнить обещанного.
Его раздумья прервал скрип двери. Алексей обернулся и захохотал:
— Только что о тебе подумал, а ты тут как тут, Ерёма! Я уже собрался в порт уезжать, полагал — дела тебя держат.
— Дела, Алёша, держат, конечно. Причём твои же! — расплылся в улыбке Сидоров, — Уж решил, придётся тебе писать, ан нет — успел!
— Мои дела? Что выведал всё-таки у Уокера секрет?
— У Уокера-то? Нет, у него не стал — форменный выжига[9]! Дашь ему палец, без руки останешься, устраиваться к нему на работу — оно себе дороже. Я у Гентсмана всё узнал.
— Так он же ни в какую…
— Ты что, братец, за новостями совсем не следишь?
— Ты о чём, Ерёма?
— Разорился твой Гентсман! Как есть разорился! Ему после поджога не удалось завод восстановить, к тому же контракты он потерял, ну, и всё… А когда к нему подкатил немец, как его предки[10], да ещё и протестант, ищущий истину среди «общества Друзей[11]», то продать такому свой секрет уж явно сам Бог велел.
— Удивительно! Как же ты…
— Как прознал? — устало присел на стул приятель, — Так я тебе говорил, что информация — мой хлеб, вот и прознал. А задержался, потому что вывозил в Гаагу под наблюдение нашего консула мастеров с Гентмановского завода — двоих удалось сманить. Хотел больше, но на них в Шеффилде спрос…
— Ерёма, да ты…
— Молодец, знаю! — устало засмеялся Сидоров, — Только очень уж умученный молодец. Скакал, как бешеный, хотел тебя ещё увидеть, всё рассказать. Ты ведь уедешь, а я с Ружичкой останусь. Он, конечно, хороший парень, но всё же таки…
— Ерёма-Ерёма! Вот душа не лежала, уезжать домой, с тобой не попрощавшись! А ты ещё и с подарочком! Да завтра с отвальной-то управимся? А то капитан Черемисин меня дожидаться дольше не станет, домой отчалит!
— Успеем, братец, успеем! Ружичка!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Что же, милый Питер, Вы привезли мне деньги? — сэр Чарльз пропел эти слова как песенку, при этом улыбаясь как-то очень плотоядно.
— Конечно, как обещал! — испуганно пискнул голландец и втянул голову в плечи.
— Хорошо, милый Питер, я рад, что всегда могу положиться на Вас! Прогуляемся? — сэр Чарльз не стал дожидаться реакции собеседника, встал из-за стола и вышел в сад.
Особняк сэра Чарльза был очень неплох, статус одного из лучших адвокатов Лондона и даже вероятного члена Парламента дал ему многое, но значительно больше он получал от своего иного статуса — тайного главы общества луддитов.
— Итак, Питер как дела у тебя с торговлей?
— О, мой Светоч! Мне пришлось отказаться от дел с мятежными колонистами — слишком уж стал силён да многочислен теперь там королевский флот, наши договорённости было просто невозможно соблюдать. Да и граф Чатам[12], после гибели своего любимого среднего сына совсем выбыл из игры, а он был моим постоянным покровителем в русских делах. — виновато забубнил купец.
— Да, глупая история вышла с этим мальчишкой. — скривился сэр Чарльз, — Чёрт угораздил этого Уильяма-младшего оказаться возле Кромфорда[13], ребята не знали, кто это в экипаже. Случайность, Питер, так бывает.
— Да, мой Светоч, но мои доходы…
— Ты хочешь давать мне меньше денег? — голос сэра Чарльза приобрёл злобные нотки, — Ты хочешь лишиться своей торговли? Мне будет это сделать несложно…
— Что Вы, о мой Светоч! Я знаю своё место! Просто я умоляю помочь мне в открытии новых путей для заработка! — скулил Питер.
— О чём же Вы просите, Питер? — уже спокойнее спросил его собеседник.
— Не откажите, мой Светоч, дать мне возможность заработать на торговле с Ост-Индией! Я могу приносить сильно больше, если чуть подвинуть Компанию[14] хотя бы в торговле с Китаем и Персией!
— Вы с ума сошли, Питер? Есть ли ещё более любимое дитя Британии, чем Компания? И Вы мне предлагаете покуситься на него?
— Ну, мой Светоч, Вы же скоро войдёте в Парламент, и Ваше могущество вырастет! И, может быть, тогда? — умоляюще ныл голландец.
