Невдалеке, в нескольких футах от меня, старик вцепился заскорузлыми пальцами в плечо жены, приникшей к телескопу, который направлен на самое необычное из всех, что я видел, колесо обозрения. В тысячу футов высотой, оно нависает над берегом озера, занимая то место, где должен быть Военно-морской пирс.
Я думаю о Дэниеле.
О том, что может делать сейчас другой Джейсон, Джейсон-2.
Что он может делать с моей женой.
Злость, страх, ностальгия обволакивают меня, как болезнь.
Этот мир при всем его великолепии – не мой дом.
Даже близко не мой.
ОСТАЛОСЬ АМПУЛ: 42
Мы снова идем по темному коридору, и наши шаги отдаются эхом в бесконечности.
Я несу фонарь и прикидываю, что написать в блокноте. Аманда останавливается.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Слушай.
В наступившей тишине слышно, как колотится пустившееся в разбег сердце.
А потом… происходит нечто невозможное.
Звук.
Далеко-далеко в коридоре.
Аманда смотрит на меня.
– Что за чертовщина? – шепчет она.
Я всматриваюсь в тьму.
Ничего не видно, но слабеющий свет фонаря отражается от уходящих вдаль стен.
Звук все громче и громче.
Шаги.
– Кто-то идет, – говорю я.
– Разве такое возможно? – удивляется Аманда.
Шаги все ближе. Они уже на границе света.
Человек. Он идет нам навстречу.
Я отступаю на шаг, сопротивляясь желанию повернуться и бежать. Но куда бежать?
Мужчина.
Голый.
На теле грязь и…
Кровь.
Точно кровь.
Ею от него и воняет.
Словно он валялся в луже крови.
Волосы спутаны, лицо перепачкано, грязь и кровь спеклись в темную корку, на которой выступают белки глаз.
Руки его дрожат, пальцы скрючены, как будто отчаянно хватаются за что-то.
Нас разделяет не больше десяти футов, когда я узнаю в нем себя.
Я отступаю в сторону, прижимаюсь спиной к стене и оставляю ему как можно больше свободного пространства.
Он бредет мимо, но смотрит на меня.
Видит ли – не знаю.
Похож на контуженого.
Словно только что выбрался из ада.
На спине и плечах у него – открытые раны, будто кто-то вырвал куски плоти.
– Что с тобой случилось? – спрашиваю я.
Он останавливается. Смотрит на меня. Потом открывает рот и издает звук, страшнее которого я не слышал, – крик, рвущийся из разорванного горла.
Его голос отдается эхом. Аманда хватает меня за руку и тянет прочь.
Он остается.
Провожает нас взглядом, поворачивается и бредет дальше по коридору.
В бесконечную тьму.
Через тридцать минут я сижу перед дверью, ничем не отличающейся от всех остальных, и изо всех сил стараюсь стереть мысли и эмоциональные следы того, что мы только что видели в коридоре.
Достаю из рюкзака блокнот, раскрываю, беру ручку.
Мне даже не надо думать.
Просто пишу три слова:
Не это ли чувствует Бог? Восторг творца, буквально одним только словом создающего мир? И да, пусть этот мир уже существовал, но я соединил нас с ним. Из всех возможных миров я выбрал этот, единственный, который и хотел. Так, по крайней мере, кажется на пороге куба.
Делаю шаг вперед. Под ногами хрустит на бетоне стекло. Через высокие окна в помещение проникает предвечерний свет. Железные генераторы полузабытой эпохи.
Я узнаю это помещение сразу, хотя и не видел его при дневном свете.
Когда я был здесь в последний раз, над озером Мичиган вставала полная луна. Я сидел тогда, привалившись к одной из этих древних железяк, накачанный наркотиком, а передо мной стоял человек в маске гейши, под угрозой оружия привезший меня на эту заброшенную электростанцию.
Глядя – хотя тогда мне это и в голову не приходило – на самого себя, я и представить не мог, какое путешествие меня ожидает.
Путешествие в ад.
Куб стоит в дальнем углу генераторной, почти невидимый из-за ступенек.
– Ну? – спрашивает Аманда.
– Думаю, получилось, – отзываюсь я. – Последним местом, которое я видел перед тем, как очнуться в вашем мире, было вот это.
Мы пробираемся между брошенным оборудованием.
Снаружи светит солнце.
Спускаемся.
В этот предвечерний час тишину нарушают только крики порхающих над озером чаек.
Идем в направлении Южного Чикаго вдоль дороги, как пара бродяг.
Вдалеке знакомый профиль города. Тот, который я знаю и люблю.
Солнце все ниже и ниже, и мы идем уже минут двадцать, когда до меня доходит, что на дороге совсем нет машин.
– Как-то тихо, да? – говорю я.
Аманда смотрит на меня.
В бывшей промышленной зоне, возле озера, тишина не была так заметна.
Здесь она удивляет.
Ни машин.
Ни людей.
Тихо так, что я слышу, как бежит ток по проводам у нас над головой.
Станция на Восемьдесят седьмой улице закрыта – я не вижу ни автобусов, ни поездов. Единственный признак жизни – бродячий черный кот, крадущийся через дорогу с крысой в зубах.
– Может, стоит вернуться к кубу? – предлагает моя спутница.
– Я хочу увидеть свой дом.
– Здесь что-то не то, Джейсон. Разве ты не чувствуешь?
– Мы не научимся управлять кубом, если не выясним, куда он нас доставил.
– Где твой дом?
– На Логан-сквер.
– Пешком далековато.
– Так давай возьмем машину.
