Я сижу и наслаждаюсь ее голосом.
– Дэниела?
– Да?
– Я соскучился по тебе.
– Что случилось, Джейсон?
– Ничего.
– Что-то странно. Поговори со мной.
– Я шел к станции и тут…
– Что?
– Я многое принимаю как само собой разумеющееся. Выхожу за дверь, отправляюсь на работу и уже думаю о ней, о лекциях и обо всем таком… А сегодня в поезде я вдруг с полной ясностью понял, как сильно тебя люблю. Как многое ты для меня значишь. А ведь никогда не знаешь…
– Не знаешь чего?
– Не знаешь, когда можешь потерять это все. В общем, я попытался тебе позвонить, а тут телефон сел.
На другом конце долго молчат.
– Дэниела? – подаю я голос.
– Я здесь. И да, я тебя понимаю и чувствую то же самое. Ты ведь это знаешь, да?
Чувства берут верх, и я закрываю глаза.
Думаю, что мог бы перейти улицу, войти в дом и сказать ей все-все.
Как мне одиноко, любовь моя.
Дэниела встает со стула и подходит к окну.
На ней длинный кремовый свитер и брюки для занятий йогой. Волосы убраны наверх. В руке кружка, как я подозреваю, с чаем.
Она поглаживает заметно округлившийся живот.
Значит, у Чарли скоро будет братик.
Я улыбаюсь сквозь слезы. Интересно, что он об этом думает?
У моего Чарли этого нет.
– Джейсон, у тебя точно всё в порядке? – спрашивает Дэниела.
– Точно.
– Ладно. Послушай, меня тут время поджимает, так что…
– Тебе пора идти.
– Да.
Я не хочу, чтобы она уходила. Хочу слушать и слушать ее голос.
– Джейсон?
– Да?
– Я очень тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю. Ты даже не представляешь, как сильно.
– Увидимся вечером.
Нет, вечером ты увидишь счастливчика, который и не подозревает, как же ему повезло.
Дэниела вешает трубку.
Возвращается к столу.
А я убираю телефон в карман. Мысли бегут в самых безумных направлениях, тянутся к мрачным фантазиям.
Вот поезд, на котором я еду, сходит с рельсов.
Мое тело исковеркано до неузнаваемости.
Или его вообще не находят.
Я вступаю в эту жизнь.
И пусть она не совсем моя, но, может быть, достаточно близка к моей.
Вечер. Я все еще сижу на скамейке на Элеанор-стрит, напротив особняка из коричневого кирпича, который не мой. Соседи возвращаются с работы и из школы.
Какое это чудо – возвращаться каждый день домой!
Быть любимым.
Знать, что тебя ждут.
Я думал, что ценил это все, но теперь, сидя на холоде, понимаю, что принимал счастье как данность. А разве могло быть иначе? Пока жизнь не перевернется, мы ведь и не представляем, что имеем и насколько оно хрупко.
Небо темнеет.
Тут и там, по всему кварталу, в окнах загорается свет.
Возвращается домой и Джейсон.
Мне нехорошо.
За весь день ни крошки во рту.
Ни капли воды с самого утра.
Аманда, должно быть, с ума сходит от беспокойства, но я не могу заставить себя уйти. На другой стороне улицы разворачивается моя жизнь. Или, по крайней мере, некое поразительное ее подобие.
Далеко за полночь я отпираю наконец дверь нашего номера в отеле.
Свет включен. Телевизор орет.
С кровати встает Аманда – на ней пижамные штаны и футболка.
Я тихонько прикрываю за собой дверь.
– Извини.
– Ну ты и свинья!
– Плохой получился день.
– Это у тебя получился плохой день.
– Аманда…
Лукас подступает ближе и изо всех сил толкает меня обеими руками, так что я врезаюсь в дверь.
– Думала, что ты меня бросил. Или что с тобой что-то случилось. Я же не могла с тобой связаться! Уже начала обзванивать больницы, давала твое описание…
– Я бы никогда тебя не бросил.
– А мне откуда знать, бросил бы или не бросил? Напугал до чертиков!
– Извини, Аманда.
– Где ты болтался? – Она снова толкает меня на дверь.
– Сидел на скамейке напротив своего дома. Весь день.
– Весь день? Зачем?
– Сам не знаю.
– Это не твой дом, Джейсон. И семья не твоя.
– Знаю.
– Правда?
– А еще я следил за Дэниелой и Джейсоном на свидании.
– То есть как это, следил?
– Стоял возле ресторана, где они ели.
Говорю, и мне самому становится вдруг стыдно.
Прохожу мимо Аманды в комнату, сажусь на край кровати.
Она подходит, останавливается передо мной.
– Потом они пошли в кино, – продолжаю я рассказывать. – Я зашел следом за ними. Сидел в зале прямо сзади них.
– Ох, Джейсон…
– Я сделал еще одну глупость.
– Ну?
– Купил на наши деньги телефон.
– Зачем тебе понадобился телефон?
– Чтобы позвонить Дэниеле, притворившись ее Джейсоном.
Я подбираюсь в ожидании еще одной атаки, но Аманда, вместо того чтобы давать волю кулакам, обнимает меня за шею и целует в макушку.
– Встань, – требует она.
– Зачем?
– Не спрашивай, просто делай, что тебе говорят.
Она расстегивает мою куртку, помогает вытащить руки из рукавов.
Потом толкает меня на кровать и опускается на колени.
Расшнуровывает ботинки.
Стаскивает их с моих ног и швыряет в угол.
– Я, кажется, только сегодня понял, как твой Джейсон сумел все это провернуть со мной. У меня самого завелись нехорошие мысли.
– У нас мозги так устроены, что не могут с этим справиться. Я даже представить не могу, как можно видеть всех этих двойников твоей жены.
– Он, должно быть, следил за мной несколько недель. Провожал на работу. Может быть, сидел на той самой скамейке и наблюдал, как мы ходим по дому, представлял себя на моем месте. Знаешь, что я едва не сделал сегодня?
– Что? – с испугом спрашивает Аманда.
