Один из бойцов подобрал со щебенки пулемет, сорванный с треноги и отброшенный в сторону при кувыркании дрезины. Крепко выругался, обнаружив, что оружие безнадежно испорчено, и выглядит так, словно по нему шарахнули тяжеленной кувалдой: ствол погнут, ствольная коробка треснула, дисковый магазин искорежен.
– Нет, ну надо же… товарищ комиссар, и что теперь делать?! – Боец чуть не плакал от досады. – Накрылся наш «Дегтярь»!
– Отставить панику! Нам еще повезло – угоди «тарелка» в пламя… и сорок семь дырок при разлете, на всех бы хватило, – с мрачной усмешкой подытожил комиссар. – Так, все способны передвигаться самостоятельно? – Выслушав нестройный хор утвердительных откликов, решительно махнул рукой: – Тогда хватит сопли жевать, выдвигаемся к станции!
«Хорош шашлычок, да не про нас», – мельком подумал Димка, бегом огибая костер по краю шпал, почти вжимаясь в бетонную стену. Пламя хоть и затихало, насыщаясь жутковатым топливом из солярки и плоти, но жар все еще стоял свирепый – вблизи раскаленного металла волосы сворачивались. Вслед за сталкером живо потянулись и остальные, стараясь побыстрее проскочить опасное место. Подгоняемые Русаковым, люди построились в две короткие колонны и выступили в сторону станции.
Как только свет пламени начал слабеть, в ход пошли фонари впереди идущих.
Нападения в спину Димка не опасался – химера явно пришла одна. Будь иначе, другая тварь не отсиделась бы в сторонке, не из того они теста, чтобы вот так шланговать, когда одну из них убивают. Впрочем, напролом твари тоже лезут редко, и опасны именно своей сообразительностью, но если уж вздумали атаковать, то пока не остановишь хорошей порцией свинца, не успокоятся. За другую живность, коей в туннелях хватает, тоже можно не беспокоиться – наверняка всех, кто мог заинтересоваться людьми, спугнули звуки катастрофы и последовавших затем выстрелов. Кроме того, тыл сейчас прикрыт заревом костра – последняя услуга людям от дрезины-бедолаги. Когда огонь погаснет, и в туннеле станет поспокойнее, то полакомиться тушей химеры, без всякого сомнения, придет немало желающих. Из них крысы – лишь самые шустрые в пищевой цепочке. Но в основном возле Павелецкой ничего крупного не водилось, угроза от обитавших неподалеку химер повывела других охотников почти начисто.
Пес непрерывно крутился где-то рядом, то немного отставая, то забегая вперед, но парню сейчас было не до нежданной собачьей привязанности. На Бауманке, где Димка рос и воспитывался, не было собак. Неудивительно, что повышенное внимание Карацюпы заставляло его чувствовать себя как-то неуютно. До сих пор с животными у него разговор был короткий – пуля или нож, а прирученные людьми звери лишь заставляли нервничать. И чего привязался, свой же хозяин есть – комиссар. Может, почуял в нем что-то особенное? А ведь и правда… Димка вспомнил, что сталкиваясь с ним на поверхности, животные иногда вели себя немного иначе, не так, как с другими людьми. Нападали гораздо реже. Чувствовали, что измененный – дичь непростая, и может быть опаснее обычного человека? А псина – существо к людям изначально дружелюбное, вот Карацюпа, пожалуй, и воспылал к Димке горячей симпатией.
– Дура она, что ли, совсем, на таран переть? – сердито обронил один из бойцов, топая рядом с Димкой. – Дрезина-то потяжелее будет, да еще люди сколько веса добавили, да скорость, хоть и небольшая, а все же… Натворила делов, тварь придурошная.
– Ты о химере, что ли? – откликнулся Каравай, шагавший за его спиной. – Нет, ты не прав, соображалку эти твари имеют такую, какая не у всяких мутантов есть. Ты не забывай, откуда она пришла – чтобы в туннель попасть, ей через кордон пришлось пробиться. А там без угощения свинцом не пропускают… То ли подранена уже была и контуженная на всю голову, то ли зла, как сто чертей, а может, и то, и другое вместе… Вот и полезла. А может, хреново ей было, и просто увернуться не успела, Димон вон ей засандалил от души, прямо по ходу движения. От такой ласки кто хошь соображалку потеряет, да на обидчика рванет.
– Это ты правильно заметил, товарищ, – коротко обернувшись, кивнул негр, оказавшийся перед Димкой. – Нам вообще крупно повезло, что живы остались. Хорошее у вас, искателей, чутье.
– Не нас благодари, а Димона, – Соленый сообщил это с таким горделивым видом, словно реакция командира на опасность – его личная заслуга. – Это он стрельбу поднял, а то проморгали бы столкновение.
Комиссар, сбавив шаг, поравнялся с Сотниковым, негромко обронил:
– Да, парень, прав твой напарник. Не понимаю, как ты умудрился разглядеть эту тварь на скорости. И сам-то чего не спрыгнул, как все? Заговоренный, что ли, или смерти совсем не боишься?
– Не успел.
Дима слабо усмехнулся, с трудом заставляя себя шагать наравне со всеми. Не объяснять же Русакову, что стрелять он начал в кошмаре и только чудом не убил никого наяву? Такой ответ вызовет еще больше вопросов, а в объяснения пускаться нет ни сил, ни желания.
