Мы подъезжали к ярко освещенному дому. Я сначала даже не узнала его — ради кого или чего вампиры вдруг включили иллюминацию? Люций тоже тревожно всматривался, щуря глаза. Но мне узнать было уже не суждено. Он сказал:
— Спи.
….
И в следующую секунду я проснулась — одетой, лежащей поверх покрывала в темной комнате. За окном был день — узкая полоска яркого света пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы. Быть второстепенной героиней вампирского романа означает — понятия не иметь, что там у них произошло. Ты еда, ты ресурс, ты игрушка. Но активность в этой истории у кого угодно, кроме тебя. Я свернулась калачиком, накинула на себя покрывало и тихонько поплакала, глядя на яркую полоску солнца на полу.
Может быть, в этом и была причина нашей семейной привычки отказываться от роскошных возможностей? Кто-то другой — нобелевский лауреат. Кто-то другой — ведущий актер в фильме, где у тебя эпизод. Кто-то другой — красавец-вампир, а ты всего лишь оттеняющая его женская фигура, об которую он обстукивает свой сволочной характер. Не на микроволновку же ему орать, не над лифтом издеваться?
А хочется-то — в главные герои. Пусть анекдота или совсем крошечной истории. Но это должна быть настоящая моя история. А не Люция. И не Костика по прозвищу Апрель. Все, что сейчас происходит в этом доме — про него и про Люция. Один что-то задумал, у второго к этой задумке ключ, остальные вампиры стараются помешать или помочь. Вокруг интриги, заговоры, тайные планы, страсти, внезапные события. Я же — лишь часть пазла, эпизод из прошлого, функция и заодно развлечение для ключевого персонажа. Чтобы не плодить сущности — решили совместить. Не хочу.
Я почему-то очень четко поняла — нет. Пусть мой отказ стать вампиром и эти дни в окружении породистых красавцев будут самым ярким событием моей жизни, но по крайней мере это будет по-настоящему моя жизнь. Бежать бесполезно, превращаться в вампира я не хочу, умирать пока рано…
Осталось договориться с одним прекрасным невыносимым светловолосым вампиром. Может быть, если я предложу ему помощь в его странных планах, он меня в них посвятит? И чем скорее я сыграю свою роль, тем скорее буду свободна. Наверное, это был очень грустный выбор. Не по-хорошему взрослый. Может быть, первый взрослый выбор в моей жизни.
И я решилась.
Встала и вышла в коридор. Тихонько прикрыла дверь и на цыпочках сделала несколько шагов. Потом поняла бессмысленность этого действия в обществе вампиров и расслабилась.
Комната Люция была по соседству. Эшер соблюдал какие-то странные правила приличий и своеобразную этику.
Стучаться я не стала. Он уже наверняка слышал мои шаги.
В комнате никого не было. Чем же он занят таким важным, что не вышел встретить свою игрушку?
Дверь в спальню была приоткрыта и я осторожно сунулась в нее.
Люций спал.
Офигеть.
Может он умер? Интересно, а вампиры могут умереть во сне?
А может прибить его, пока не очнулся?
Я осторожно приблизилась к кровати. Люций был обнажен, но до пояса прикрыт покрывалом. Ничего интересного.
Белые волосы падают на глаза. Темные ресницы отбрасывают тени на прозрачную белую кожу. Красивый, сука.
Я присела на кровать.
Ну да. Хорош, когда спит. Но стоит только продрать глаза, как начнутся издевательства, унижения, шуточки.
Я осторожно дотронулась до его пальцев, провела по холодной коже руки, отвела прядь волос.
Так легко влюбиться. Как в любого вампира. И еще легче — надо только углубить связь метки и я искренне буду влюблена в это прекрасное чудовище.
Но он никогда этого не сделает. Прекратить меня мучить? О. Нет. Не по нему.
Я легла на край и снова провела по его руке. Стокгольмский синдром? Он мне нравится? Или он все-таки углубил метку?
А может быть я просто привыкла и теперь нуждаюсь в обычной нежности?
Неожиданно мою руку накрыла ледяная рука. Прекрасные ресницы затрепетали и глаза цвета глубин ада открылись.
Пару минут (или секунд, просто очень страшных) Люций изучал меня.
— Я тоже рад тебя видеть. Не прошло и года, а моя рабыня уже додумалась, как следует будить господина.
— Ну что ты за тварь. Ну поговори хоть раз нормально.
— Оу. Это в тебе женщина проснулась? Давай поговорим о наших отношениях?
— Нет, просто человек, знаешь ли.
— Я предпочитаю женщину. Сначала ты мне отсосешь, а потом я пообещаю на тебе жениться. Или наоборот? Ну подскажи, что ли. Давно я в это не играл.
— Нет, Люций. Сначала мы поговорим, а потом пойдем к Эшеру.
— Зачем? — Люцию и правда было интересно.
— Закреплять результаты переговоров.
— Не, ты путаешь. Какие результаты? Обещать — не значит жениться. И вообще, какая женитьба после одного несчастного отсоса?
— О боже, заткнись.
— Ну вот и поговорили, — он удовлетворенно откинулся на подушку.
Я уже поняла, что приличного разговора не получится. Люций удовлетворенно наблюдал, как я встаю, чтобы уйти.
— Я просто хотела спросить тебя, нельзя ли немного изменить направление издевательств? Я понимаю, что ты не укусишь меня и не убьешь и никому не дашь, но в остальном можно как-нибудь снизить…
— …накал моей страсти? — он уже стоял передо мной. Голый, сука. Вплотную. — Нет, милая, никак…
