Наконец весной в дверь ее квартиры постучался Кароль, веселый, улыбающийся, в мундире. Он переночевал у Хельки и поехал разыскивать свою часть, которая, форсировав Вислу, двинулась дальше на запад.
— Обижаться на них нельзя, Хелька. Я бы тоже такому, как я, не поверил. Выяснили. Теперь верят. Все в порядке… — сказал он на прощание.
Проснувшись, Зенек минуту лежал неподвижно, с открытыми глазами. Комнату заливал бледный свет луны. На полу отчетливо виднелась человеческая тень. Стук повторился. Снова задребезжало оконное стекло.
— Кто там? — Он приподнялся на кровати и уставился в окно. Поднялся со своей постели и отец.
— Зенек, вставай! Дядю Юзву грабят! — Зенек узнал голос двоюродной сестры. Он спустил ноги на пол, нашел брюки. Отец, тоже встал, вышел в сени и впустил девушку.
— Кто грабит?
— А я знаю? Прибежал к нам Казик и говорит, что запрягли лошадей и грузят добро на подводу.
— Много их?
— А я знаю? Я же там не была! Прибежал Казик…
Зенек торопливо одевался.
— Только будь осторожен, — предостерег его отец.
Но Зенек не слушал. Накинув пиджак, он доковылял до сарая, сунул за пояс пистолет, перебросил через плечо автомат. Отец стоял на пороге. Из-за его спины выглядывала мать. Проснулись сестры.
— Зенек, не ходи туда! Черт знает, кто они. Еще накличешь на себя беду.
Но он был уже за воротами. Рядом семенила Крыська и без устали тараторила.
— Да уймись же ты! — не выдержал Зенек. — Перестань чесать языком. Марш домой и — никому ни слова.
Он постучал в окно Генека:
— Дядю Юзву грабят! Я иду туда! — И, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел. Генек поспешно одевался.
По двору метался луч электрического фонарика, слышны были приглушенные голоса. Зенек, держа палец на гашетке автомата и не спуская глаз со двора, пробирался вдоль изгороди. Тем временем Генек помчался к Матеушу, забарабанил в окно, повторил то, что ему сказал Зенек, и побежал к дому Александера.
Зенек уже отчетливо слышал бас дяди и причитания тетушки. Им отвечали незнакомые грубые голоса. Слов он пока не мог разобрать. Подойдя к самым воротам, он в слабом свете луны увидел стоявшего в дверях дома дядю, а рядом с ним всплескивающую руками тетушку. Чужие люди выносили вещи из дома и бросали на подводу, запряженную дядиными лошадьми.
— Не реви, баба, — прикрикнул один из них. — Все равно большевики отберут, лучше уж пусть своим достанется…
— О боже мой, боже мой! — причитала тетушка.
Потом они вывели из хлева телку и привязали к подводе. Бросившуюся к ней тетушку кто-то ударил ногой в живот так, что она закричала от боли. Открыли ворота и выехали на дорогу. Теперь на открытом пространстве Зенек в лунном свете отчетливо видел грабителей. Их было шестеро. Один шел рядом с подводой и правил лошадьми, другой подгонял телку, а четверо остальных шагали позади. У всех было оружие — Зенек только не мог разобрать, винтовки или автоматы.
Его удивило, что они прихватили с собой телку. Видимо, идти им было недалеко.
Стиснув зубы, он выставил вперед ствол автомата и нажал на гашетку, срезав очередью четверых, шедших сзади. Двое оставшихся кинулись в кусты. Оттуда загремели выстрелы. Перепуганные лошади взвились на дыбы, но Зенек успел схватить вожжи и уперся ногой в размякшую землю, с трудом удерживая лошадей. Вскоре выстрелы утихли. Возле лошадей будто из-под земли вырос дядя, и Зенек отдал ему вожжи.
Вдруг раздался винтовочный выстрел где-то в центре деревни, в ответ донеслись треск пистолета и грохот автомата.
Спустя некоторое время над четырьмя трупами склонились Матеуш и Александер.
— Что ты, парень, наделал? Придется арестовать тебя за нелегальное хранение оружия.
— Попробуйте! — Зенек отступил на шаг от Александера и выставил вперед ствол автомата.
— Не валяй дурака! Спрячь свою хлопушку. Надо что-то делать с этими трупами.
— А чего тут думать-то? За ноги — и в Вепш!
И Вепш поглотил еще одну тайну. Круги расходились все дальше и дальше, пока не исчезли совсем, и река снова потекла спокойно, как ни в чем не бывало.
— В следующий раз не валяй дурака! Я теперь даже рапорта не могу послать, а то придут и возьмут тебя за шиворот.
— А что я должен был делать? Вы же сами, Матеуш, когда-то за бандитизм ставили к стенке. Не помните?
— Помню. Но теперь другие времена: есть власть, есть милиция. Надо вначале доложить.
— Пока я докладывал бы, их бы и след простыл… Сами учили меня, что внезапность — это половина победы.
— Учил. Но пойми, парень, время партизанщины кончилось. И вообще, пора тебе наконец сдать оружие. — Зенек весь как-то ощетинился и инстинктивно выставил вперед ствол автомата. Матеуш махнул рукой: — А впрочем, делай что хочешь, только как бы не пришлось тебе потом пожалеть…
— Пугаете?
— Зачем мне тебя пугать? Но смотри, станешь в конце концов таким же бандитом, как Бенек.
— Откуда вы знаете о Бенеке?
