—
— Энрико до сих пор отсутствует. Здесь опять побывал замечательный капитан, но мы, естественно, не допустили, чтобы он узнал, что произошло, поэтому немного развлекли его, позволили еще раз обыскать комнату Энрико, и он ушел, — сожаление слышалось в голосе Таши. — Он такой милый, Антониетта. И он любит оперу. Я пообещала ему, что попытаюсь достать ему билеты на лучшие места на твое следующее представление, на что он ответил, что согласен, если только я буду его сопровождать.
— Надеюсь, вы держали его подальше от Пола?
— Пол не выходил из своей комнаты, кроме как поговорить с доном Джованни. Он не пожелал видеть ни Франко, ни меня, но Жюстин несколько раз входила и выходила из его комнаты. Да я и не собиралась позволять капитану приближаться к нему. Пол был так расстроен, что я испугалась, как бы он сам не выдал себя, — Таша с опаской взглянула на Байрона. — Вы, правда, не собираетесь обращаться к властям?
— Нет, Таша, у меня нет намерения изобличать вашего брата.
— Grazie, вы хороший человек, коли поступаете так любезно.
— Не совершайте ошибки, принимая мои намерения за доброту, — голос Байрона был отчетливо резким, и на мгновение его зубы блеснули, как у волка. Яркое пламя полыхнуло в глубинах его глаз, показавшееся его собеседницам огненно-красным.
Таша резко вдохнула и отступила от него на шаг, ее рука в защитном жесте взметнулась к горлу. Она моргнула, и иллюзия рассеялась, заставляя ее чувствовать себя глупо. Лишь знакомые темные глаза Байрона, сверкая, взирали на нее. Наблюдали за ней. Не моргая. Он казался сродни тому же хищнику. Она задрожала, снова испытывая страх.
Стоявший рядом с Антониеттой Кельт опустил голову, его глаза сконцентрировались на Байроне, шерсть встала дыбом. Вечный охотник.
Антониетта положила руку Таше на плечо.
— В чем дело? И не вздумай говорить «ни в чем», — она осторожно дотронулась до головы собаки жестом, предназначенным успокоить того. — Кельт чувствует что-то. Дикое животное, возможно.
Таша заколебалась.
— Я чувствую себя дурой. На мгновение Байрон напугал меня. Он напомнил мне… — она замолчала, не в силах вымолвить слово «волк».
Байрон поклонился в пояс.
— Я не хотел тревожить вас, Таша. Мне просто не хотелось, чтобы у вас создалось неправильное впечатление. Пол почти убил Антониетту. Если за этими нападениями стоит он, это не сойдет ему с рук. Я лично прослежу за всем. Но если он окажется невиновным и кто-то другой нацелился на нее, я найду его или их — заверил он Ташу. —
Байрон не хвастается, решила Таша, он даже не угрожает. Он был серьезен в каждом слове, произнеся их с полнейшей убежденностью. От этой мысли ее сердце бешено заколотилось. Обещание возмездия скрывалось глубоко в тоне его голоса.
— Я спущусь на кухню, чтобы выяснить кое-что, а потом встречусь с вами двумя в комнате Маргариты.
Поза собаки мгновенно потеряла свою настороженность, но, несмотря на то, что напряжение покинуло животное, Кельт продолжал стоять возле Антониетты, оберегая ее. Она ласковыми пальцами погладила собаку по голове.
— Кельт уже стал такой важной частью моей жизни, что я не могу представить, что бы делала без него, — промолвила Антониетта.
— Он так предан тебе, — заметила Таша, — но он такой огромный и немного пугающий. Мы никогда не держали в палаццо собак. Маргарита полюбит его. Как он относится к детям?
— Кельт любит детей. Борзая — великолепное дополнение к семье. Компаньон и защитник. Поверьте мне, дети станут обожать его, — заверил ее Байрон. Он потянулся и почесал Кельта за ухом. Слегка задев при этом руку Антониетты. И незамедлительно электрический разряд вспыхнул и пронесся между ними. Сексуальное напряжение, повисшее в комнате, потрясло Антониетту, заставив ее потереться своим телом об его, словно довольную кошку, лениво потягивающуюся. Байрон склонил свою голову к ее. Тепло промчалось по коже Антониетты, мгновенно распространяясь по всему ее телу.
Она обхватила руками шею Байрона, ее рот слился с его. В одно мгновение мир исчез. Осталось лишь тепло, огонь и ощущение его сильного, мускулистого тела, невероятно сильно прижимающегося к ее.
