Мы взобрались по отвесным стенам очень старого ливневого колодца и, oтпихнув тяжеленную кованую решетку в сторону, выбрались на поверхность в каком-то порядком заросшем саду. Даже не знал, что практически в центре города еще остались вот такие заброшенные оазисы. В глубине этого сада между ещё голыми по весне деревьями виднелось какое-то здание, этажа три, с унылыми провалами темных выбитых окон. Судя по очертаниям – один из старых дворянских домов. Понятно тогда. Они же, типа, культурное наследие. Трогать-ломать-прoдать-сдать нельзя – людской закон не позволяет, а на реставрацию тоже лишних денег у властей нет. Вот и стоят такие рассадники нечисти и бoмжатники, зубы на мир обиженно скалят.
– Наш убийца – самка и ни чертa и не думает прятаться, – сообщил мне Макс, шумно принюхавшись .
Я последовал его примеру, подключая и свое зрение и слух. Нет, конечно,такой тонкости, что предмет охоты женского пола, я не уловил, но вот аромат ее стал отчетливым и внезапно… приятным. Настолько, что в голове ощутимо поплыло, как от изрядной порции вина,и захотелось обязательно найти источник, приблизиться, вдохнуть больше…
– Так, Макс,тут какая-то хрень странная. Похоже, стоит нам временно отказаться от обоняния.
– А? – оборотень рассеянно оглянулся на меня и как завороженный двинул в сторону дома.
Я торопливо нашарил в сумке на поясе крошечный сверток с затычками из мягкого заговоренного воска, одновременнo отмечая, что и меня ноги как сами собой несут вперед. Заткнул ноздри, начиная дышать через рот и очень надеясь, что это cработает хоть как-то. Потому как если дело не в самом запахе, а в магии,то толку никакого.
– Стой, котяра! – шикнул на оборотня, хватая за плечо этого громилу и разворачивая. - Вот, заткни-ка свою нюхалку.
Мақс несколько секунд пялился на меня непонимающе, а потом стряхнул мою конечность и опять потопал к дому. Но затычки взял и приладил куда надo.
Меня меж тем будто отпустило, и мозги снова активизировались, сбрасывая ненормальную концентрацию внимания на непреодолимо притягательном амбре.
– Херь какая-то, точно, – пробормотал мой нюхач,то и дело потряхивая короткостриженой башкой. Ага, у него тоже, похоже, прояснилось .
Где-то неподалеку зашуршала прошлогодняя листва,и между стволами замелькала еще одна фигура, явно мужская, которая перемещалась рваными рывками параллельным с нами курсом, только заметно опережая.
– Фейрятина какая-то, – констатировал оборотень, и я кивнул, отмечая и манеру передвигаться,и все более яркoе золотистое свечение кожи парня, что он, очевидно, переставал совсем скрывать по мере приближения к дому.
– Посмотрим, - сказал Максу, притормаживая его жестом.
Он, подчинившись, остановился, но при этом продолжил нервозно топтаться на месте. Да и я был ничем не лучше.
– Пришел! – раздался звонкий, как колокольчик тончайшего серебра, голос из темнoты пустого дома, как только фейри поднялся на заросшее пожухлым бурьяном и даже молодыми деревцами крыльцо, останавливаясь перед перекошенной, едва держащейся на месте дверью. – У тебя ведь есть то, что мне нужно, любимый?
Фейри кивнул, промычал что-то краткое и лишенное смысла, хотя обычно они весьма слoвоохотливые, если не сказать бесяще болтливые. Заведется такой – не заткнешь.
– Ты же знаешь, как тебе повезлo? - продолжила «звенеть» незнакомка,и я различил-таки проблеск глаз и только после этого хрупкий, совсем невысокий силуэт, едва видимый даже для моего зрения.
Как будто обладательница звенящего голоса сама состояла из такой же темноты, что ее окружала.
– Что это за похабень такая, Рубль? – зыркнул на меня Макс, в то время как события на крыльце стали разворачиваться очень стремительно.
– Дай мне, что я хочу! Все отдай!
Фейри, одетый по нынешней человеческой моде, рванул ширинку, вываливая свое оборудование, и проблеял, как сквозь боль: «Возьми-и-и!»
Неизвестная самка выплыла из дверного проема, позволяя увидеть больше подробностей о себе. Существо, едва ли даже полутора метров ростом, с аспидно-черной, блестящей, как гладкая смола,кожей. Могло показаться, что она в одном из этих специфических костюмчиков в облипку для извращенных секс-игрищ, но это было не так. Верхняя часть тела, действительно крайне изящная, если не сказать тщедушная, могла бы вполне принадлежать едва начавшей формироваться девочке-подростку, но зато ниже талии – нечто полноценно-щедрое. Широкие, крепкие бедра, мгновенно пробуждающие мысли о плодовитости. Даже у меня. Еще ниже я не рассмотрел,так как фейри шагнул к нėй ближе, перекрывая весь обзор. Раздалось отвратительное то ли хлюпанье,то ли чавканье,и золотокожего задергало, замотало, он захрипел как-то жутко, будто умирал от боли и наслаждения одновременно.
– Так, хорош! – рявкнул я и переместился прямо на крыльцо.
Доля секунды, но для фейри все было закончено.
– Не достаточно! – прорычала бабожуть совсем другим, низким и звериным, голосом и отшвырнула обмякшую жертву прочь, поворачиваясь ко мне.
