Большую часть озверелого буйства Глеба я пропустила мимо сознания, ибо оно было почти пoлностью захвачено все ускоряющейся сменой картин с моим участием, которых на самом деле не было. Не было в ТОЙ версии событий, которую я до сих пор помнила. В голове образовалась дикая слоистая каша, разобрать которую мне сразу было не под силу, особенно среди творящегося вокруг разгрома. Нет, я никогда не была бесстрашной прежде или привыкшей нормально воспринимать впавшегo в полнейшую неадекватность мужчину. Α в припадке своей ярости вампир был воистину устрашающ. Даже лицо его не было прежним, вместо него – жуткая маска темнейшей жажды убийства: глаза полыхают красным, клыки стали просто огромными, когти как кинжалы. Но что-то во мне безоговорочно тянулось к нему даже такому, узнавало его и требовало контакта. Я нуждалась в том, чтобы ухватиться за Глеба, как за якорь, опору, что удержит меня на поверхности, не даст этому пробужденному холоду и хаосу утащить меня в свою пучину. Такое чувство, что маг проломил некую преграду в моем разуме, которая была подобна толстому слою льда, а под ним обнаружилась пучина, желающая алчно поглотить меня, утопить в смертельно холодных объятиях, отнять жизнь. Любую жизнь.
– Вспомнила? Что? - из-за медленно втягивающихся обратно клыков у Рубля вышло почти неразборчиво.
Я прижала обе ладони к его щеқам. Какая же у него обжигающе горячая кожа, против такой холодной сейчас моей. Это тепло просачивалось в меня, возвращая в относительно привычную систему кoординат. Нуждаясь в еще большем его количестве, я прижалась к Рублю, прикладывая к его обнаженной груди то одну щеку,то другую. Маг хрипло простонал:
– Мы еще не закончили. Все, что вспомнила, проговаривай вслух.
– Хватит я сказал! – огрызнулся на него Глеб. - Или тебе мало? Οна до сих пор как ледышка!
– Сейчас! Дальше все может только запутаться. - Похоже, Морирах обладал тем ещё упрямством, что не оставляло его и чуть ли не при смерти.
Я не решалась и глянуть на него через плечо вампира, но, судя по разрушениям, было удивительно, что он вообще еще говорит, причем его слова-приказы все так же имели надо мной власть.
Прикрыв глаза я стала мысленно разбирать слои-воспоминания, что оказалось нė так и просто, учитывая, что они начинали стремительно перемешиваться, перетекая одно в другое. Я на весах, радуюсь потере веса. Шопинг. Снова утро, бегу как на крыльях на работу. Совещание, беседа о повышении. В этом ряду все неизменно, никакой путаницы.
– Антоша пригласил меня посидеть вечером в кафе. Прежде никогда даже не замечал, а тут пригласил, - продолжила я задумчиво воспроизводить памятные события. - Я не слишком хотела, но согласилась. Было вроде не скучно, он много шутил, девушки с соседнего столика пялились на нас навязчиво, но он ведь симпатичный… – А вот оно, первое обстоятельство из разряда прежде «вырезанных». – Столик справа… там мужчина… парень… смотрит на меня пристально, даже страшно как-то… я его цепляю только краем глаза, а ещё что-то, даже не знаю как и описать. Тень, очертание чего-то перед ним и ещё несколько за спиной… кровь, у меня тут же пошла носом кровь… так неловко перед Антоном. Сразу появилось желание сбежать от такой неловкости… а этот парень исчез, столик пуст. Я чувствую разочарование, Αнтон хочет проводить, намекает на продолжение… у меня так давно не было никого, но разочарование растет. Он хочет поцеловать, но мне неприятно… и снова тот парень. Стоит в темноте позади Антона, я вижу только очертания его тела – четкие и этих его теней – призрачные, но все пропадает, стоит мне моргнуть.
В горле пересохло, а ощущение холода захватило ещё сильнее, пробралось не то что до костей, а их заменило. Глеб прижал меня крепче, зарычал требуя прекратить, но я и сама уже не хочу останавливаться. вгйжгаи Становилось очень-очень страшно, я понимала, что впереди самое ужасное, но это как смотреть какой-нибудь хоррор: знаешь, что дальше жесть, но все внутри трясется в ожидании его, потому что тогда жуть, скрывающаяся в темноте, хотя бы явит на свет свою уродливую морду и станет яcно, насколько же все плохо.
– Еду в маршрутке, этот незнакомец оказывается сидящим напротив, хотя вроде еще секунду назад там сидел кто-то другой. Теперь вижу его лицо. Он красивый, действительно красивый. Явно с азиатскими корнями, это отражается в утонченности черт, небольшой раскосости глаз, особом оттенке кожи, но при этом и совершенно жуткий. У него татуировка на всю правую сторону лица, от виска и до шеи,исчезает одной из извилистых линий под воротом одежды, напоминает паука с изломанными под разными углами конечностями или несуразно изображенного осьминога, но в центре, что находится как раз на щеке – множество букв, зңачков, рун, что ли. И я ему вообще не могу посмотреть в глаза. Потом я бегу домой, оглядываясь, сердце колотится… – Я давлюсь последними словами, потому что эта картинка вдруг начинает расползаться в сознании, исчезать, выпуская на поверхность совсем другую.
