Темная сторона дороги полностью

Прямо посреди дороги, вбитый в асфальт так, что по полотну во все стороны разбежались трещины, стоял крест. Две подернутые ржавчиной приваренные друг к другу рельсы. К распятию, раскрыв в немом крике набитый пожелтевшими газетами рот, бечевкой и проволокой был привязан бомж. Обыкновенный бедолага в лохмотьях, пахнущий так, что рядом просто стоять невозможно. Усевшийся на плече ворон деловито клевал глаз несчастного.

Наташка завизжала. Органы завели дело. Крест не смогли выкорчевать даже с помощью гусеничного трактора. Так и стоит до сих пор. Место в народе тут же получило статус дурного.

— Зря ты меня подобрал.

Прекрасное начало разговора. Лучше не придумаешь. Голос тоненький, детский. Приятный. Всегда любил детские голоса. Когда моя принцесса чуть подрастет, у нее наверняка будет такой вот голосок. Люблю ее просто до безумия. Собственно, эта любовь да беспокойство и выгнали меня на трассу в такой поздний час. Домой выдвигаться я планировал только завтра утром, но моя благоверная вызвонила меня посреди ночи, истерично сообщила о том, что у малышки поднялась температура, и бросила трубку. Что мне оставалось делать? Уснуть после такого я, естественно, не мог. Собрал рюкзак, кинул в машину и выехал. И напоролся на это до нитки промокшее чудо.

— Лучше было бы оставить тебя мерзнуть?

— Для тебя — да, — невозмутимо ответила девочка.

— Хамить-то зачем? — вяло поинтересовался я. Еще я с малолеткой в собственной машине не пререкался. На том разговор и окончили. Радио поймать так и не удалось.

Игла в карте. Москва — Нижний Новгород. Макс выжимал всe возможное из старенькой «девятки», своей первой машины. Он опустил окно так, что ветер трепал густую шевелюру, обдувал лицо и заставлял дышать полной грудью. Ощущение свободы пьянило.

С задним левым колесом что-то не то. Неужели пробил? Заглушив двигатель, Макс выбрался из автомобиля, заранее скорчив недовольную мину. Спустя миг выражение лица сменилось на крайне удивленное. Шины раздувались прямо на глазах. От чего — совершенно непонятно. Внезапно одна из них не выдержала, лопнув, как перезревший арбуз. Из резинового чрева шевелящимися клубками вывалились опарыши, личинки, черви, сороконожки и прочая гнусь. С громкими хлопками за задней левой сразу же разорвались и три оставшиеся шины, извергая на пыльный асфальт свое отвратительное содержимое. Макса вывернуло прямо на дорогу.

Даже самые близкие друзья не поверили ни единому его слову.

— Зря я тебя подобрал.

Мы стояли под вязким ночным небом, стучали зубами, но согреться это не помогало. Я дал девчонке старую осеннюю куртку, в которой обычно заползаю под машину, если того требуют обстоятельства. Сейчас обстоятельства этого не требовали. Подняв капот, я изо всех сил пытался понять, почему заглох двигатель, а девчушка вышла просто так, за компанию. Все мои попытки загнать ее в салон молча игнорировались, а потому я сжалился над бедным подростком и отдал ей свою куртку.

Страха от того, что мы застряли в каком-то дурном месте, не было. Просто я первым делом огляделся — никаких тебе кладбищ, болот, покинутых домов, заброшенных ферм. Стена дождя и лес. Хорошего, в общем и целом, тоже мало, но хоть без потусторонней жути обойдемся. Когда от холода стало совсем невмоготу, девочка меня удивила. Она раскрыла свой рюкзачок, извлекла оттуда термос и налила мне полную чашку чая. Вернее, какого-то отвара из трав. Когда я задал вопрос, что это такое, она лишь равнодушно пожала плечами и буркнула что-то среднее между «согреешься» и «пошел ты».

А ведь я до сих пор не узнал ее имени…