– Еще там, в Кинсборо, я был уверен, что ты справишься со всеми трудностями и экзаменами. Как и твои друзья.
– Но шанс ошибиться в ком-то все же имеется… Ты сам это сказал.
– Сказал, – мрачно кивнул Грей. – Но в твоем случае, даже если бы ты не сдала экзамен, я бы не отступил. Не смог бы отступить. И если бы ты захотела… согласилась ответить на мои чувства взаимностью, при любом раскладе перевел бы в Корпус Защитников. Крайне редко такое разрешается – в исключительных случаях, когда маги слишком… любят и разрыв может повлиять на всю их дальнейшую жизнь.
– Ты бы пошел на это ради меня? Забрал сюда, даже в случае провала? – пораженно спросила я.
Хотя, если честно, подразумевала совсем другой вопрос: неужели Грей и правда меня любит?!
– Без колебаний! – с мрачной решительной полуулыбкой ответил он. Будто уже сказал больше, чем рассчитывал, вот так сразу.
– Тогда я тем более не понимаю, почему ты молчал целых два года? – всхлипнула я.
Как можно было столько меня мучить?! Я тут страдала от любви, а он…
– Ника, мне тридцать один год. Я взрослый состоявшийся мужчина, в жизни которого было слишком много всего, хорошего и плохого. Ты же…
Он сделал красноречивую паузу, во время которой я успела додумать все, что осталось невысказанным. Да, тогда, в момент поступления в академию, мне было восемнадцать. И, если здраво, отбросив эмоции, подумать, я действительно была домашним наивным ребенком, которому предстояло прийти в себя и найти свое место…
– Я дал тебе возможность подрасти, – озвучил мои мысли Грей, – отступился ненадолго, чтобы ты приобрела немного жизненного опыта, разобралась что к чему. В учебе, в дружбе, в отношениях с парнями…
С парнями?!
– А если бы я по-настоящему влюбилась в Эрана? – разозлилась я на этого умника. – Да о нем мечтала половина плетельщиц академии!
Грей посмотрел на меня со снисходительной улыбкой «я-все-про-всех-знаю» и напомнил:
– Я эмпат, ты забыла? Это, во-первых. А во-вторых, на вас были печати целибата, значит, непоправимых ошибок ты бы точно не совершила. Зато смогла разобраться в себе и окончательно определиться в своих чувствах ко мне. Сразу после экзамена я бы забрал тебя у любого соперника, если таковой и появился.
Самоуверенный какой! Я с силой ударила его кулаком в грудь, возмущенно прошипев:
– Я два года мучилась, считая, что ты принадлежишь другой, а мои чувства – это болезненная неправильная привязанность, от которой надо избавиться. А ты чего-то ждал?! Просто замечательно. Вот и жди дальше!
Развернувшись на каблуках и тряся отбитой рукой, хотела уйти. Но кто бы мне дал? Перехват за локоть, разворот, и вот я уже прижата к почти каменной груди.
– Я не мог иначе, – тихо сказал Грей, согревая своим дыханием волосы у меня на макушке. – Не мог лишить тебя осознанного и взрослого выбора. Ты должна была сама решить, с кем быть, кому доверять, от кого держаться подальше, а кого любить. Неужели не поняла?
– А если бы я выбрала любить другого? – Я немного отстранилась и заглянула в его потемневшие глаза.
– Я бы мягко, но настойчиво проявил себя. При наличии такого выбора ты не смогла бы устоять, – ответил он вроде бы в шутливой манере, но с таким выражением лица, что у меня мурашки побежали по коже. – Я всегда чувствовал нашу связь, Ника. Знал, что встретил свою половинку. И ждал. Эти два года и для меня были испытанием, можешь поверить на слово.
– И что теперь? – Такой Грей меня напугал.
– Теперь ты моя. Моя пара. Моя женщина. Моя любовь. Так достаточно откровенно?
– Вообще-то, я заслужила больше подробностей и ясности, и…
Рот мне закрыли поцелуем. Что это был за поцелуй! Горячие мягкие губы Грея ласкали мои, нежили, уговаривали принять поражение, насладиться его вкусом, его страстью, его… любовью. Он предлагал мне себя, и – боги свидетели – от такого подарка судьбы отказаться было действительно невозможно. Я сдалась… Полностью открылась как эмоционально, так и физически. Размякла в его руках, приникла к нему, обвивая крепкую мужскую шею, отдаваясь Грею всем сердцем.
– Ненаглядная моя…
Наверное, выпив мою душу до донышка, Грей чуть отстранился, заглядывая в мои глаза. Я смотрела на него сквозь туман – от восторга и переполнявшей через край любви все плыло в розовом цвете – и робко переспросила:
– Правда – твоя?
– Правда! – усмехнулся Грей. В следующий миг он сгреб меня в охапку и, опять прижав к себе, приподнял над полом и закрепил твердым собственническим, восторженным: – Моя!
В зал мы вернулись вдвоем, держась за руки. Мои губы саднило, они явно слегка припухли от поцелуев… Но мне было все равно, что всем будет очевидно – мы целовались. Наоборот, хотелось сообщить всему миру: отныне мы пара! Грей Лерио – мой.
– Голодная? Может перекусим? – заботливо уточнил Грей, кивнув в сторону столов, ломившихся от закусок.
– Очень, – смущенно улыбнулась я, краем глаза замечая, как проносятся в танце мимо нас Оллер с Риной, а затем и Нила с Ертом. Счастливые…
