Шумно обсудив неудачу, подрав глотки в свое удовольствие высказав массу нехороших пожеланий по адресу продавщицы, бочки и разнообразной тары, большая часть очереди разошлась по своим делам. Остались оптимисты и те, кому некуда было торопиться.
Юрка остался просто потому, что не знал, как быть — денег-то он отдал на литр, а бидон успел наполниться меньше, чем наполовину. Продавщица впопыхах не додумалась вернуть ему часть денег. И теперь мальчишка стоял, волнуясь и гадая, как лучше поступить.
Пока он мешкал, раздумывал и топтался на месте, продавщица вернулась с Колей — долговязым мужиком в синем халате. У Коли была унылая лошадиная физиономия и деревянная лесенка на плече.
Поредевшая очередь оживилась.
Унылый Коля, ни на кого не глядя, подставил лесенку к крутому желтому боку квасной бочки и полез вверх.
Проковырявшись не больше трех минут, он откинул железную крышку бочки и, поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, вытянулся на цыпочках, заглядывая внутрь.
— Мать честная! — глухо ухнуло внутри бочки. И тут же пошел скакать по стенкам такой рассыпной мат-перемат в три этажа, какого Юрка еще ни разу в жизни не слыхивал.
Даже тетка-продавщица не выдержала — дернула Колю за штанину:
— Ну чё ты… Чё там?
Коля вытянул из бочки унылое лицо с дико вытаращенными глазами, осмотрел толпу внизу и помотал головой, словно лошадь, отгоняющая назойливую муху.
— Ёптыть! — невнятно сказал он. И при всеобщем недоуменном молчании, пошатываясь, начал медленно спускаться, нащупывая ступеньки. В самом низу он все же промахнулся и едва не сверзился вниз головой.
У него дрожали руки, а белое лицо подрагивало — то ли от крайнего ужаса, то ли от смеха — непонятно.
— Ну, чё там?! Не тяни кота за яйца! — рассердилась продавщица.
— Мертвяк, — моргая, пролепетал Коля.
Его слова отчетливо слышали все. Очередь ахнула. Она успела подрасти с того момента, как продавщица вернулась, так что людей было вокруг немало.
Дольше минуты тянулась весьма художественная пауза в стиле «народ безмолвствует».
— Покойник в бочке плавает, рука в кране застряла, — бессмысленно ухмыляясь, повторил Коля.
Продавщица, выпучив глаза, хотела, видно, матюгнуться, но вместо этого молча метнулась к лесенке, взлетела по ней вверх, как белка, и свесилась, рассматривая внутренности бочки.
Женский визг, утроенный железным эхом, красноречиво поведал присутствующим истину.
— Милицию надо звать, — заключил Коля.
Продавщица взяла себя в руки, спустилась с лесенки и в сердцах пихнула Колю в бок:
— И на хрена при всех сказал, придурок! Нет бы по-тихому, на ушко!..
Спустя полчаса подъехала милиция, и вся очередь в полном составе, изрядно еще пополнившаяся зеваками со стороны, наблюдала операцию по извлечению покойника из квасной бочки.
Едва Юрка увидел труп — ощутил жуткие позывы где-то в середине живота. Отбежал в сторонку — стошнило. Во рту сделалось кисло, и он потянулся было запить кваском из бидончика…
И тут же стошнило еще раз.
Он постоял, согнувшись, над грязным пятном у обочины дороги, которое появилось тут его стараниями, аккуратно залил пятно квасом и, покачиваясь, поплелся домой с пустым бидончиком.
Больше Юрка и его семья никогда не покупали квас из бочки.
С той поры всякий раз, как где-либо на улицах Москвы летом показывалась бочка с квасом, в очереди возбуждались шушуканье и разговорчики. Мнительные граждане выслушивали байку о мертвеце[8] в бочке кваса и немедленно уходили, забирая тару. Другие, менее впечатлительные, занимали их место.
Действительно. Если держать в уме теорию вероятности, легко догадаться: не может же этого быть, чтоб В КАЖДОЙ БОЧКЕ — ТАКАЯ ЗАТЫЧКА!
В прошлом, XX, веке выдался в начале восьмидесятых ужасный год — все лето в Москве держалась удушающая жара: раскаленный асфальт, в воздухе ни ветерка, ни движения. «Год солнечной активности», — поясняли ученые.
И столько народу в то лето померло от ярости погоды, что все столичные морги были битком забиты. Сейчас звучит странно, а в советские времена никого не удивляло, что даже и места в морге оказывались иной раз в дефиците.
В то лето гуляли отпуск в Москве двое морячков. Как это у них заведено — на суше у мореманов особая программа: веселье-гулянки, девушки, рестораны.
Внезапно у одного из моряков после объемистого «ерша» сердце отказало: захрипел и буквально головой в салат. Вызвали скорую — приехала.
Констатировала смерть.
Акт фельдшер выписал: обычное дело, инфаркт.
Тот моряк, который в живых остался, так расстроился, что даже почти протрезвел.
— Что, — говорит, — делать-то теперь? Куда нам с ним?
А фельдшер со скорой посочувствовал:
— Надо бы, конечно, — говорит, — товарища вашего в морг… Но в нашем районе все морги уже под завязку. На подстанции строго-настрого велели — трупы не тащить. А по другим районам тебя развозить, извини, совесть не позволяет. Я же все-таки скорая, а не труповозка. Мы живым помогать призваны. Это я тебе по-человечески, а не как, понимаешь, «звезда со звездой»…
