Максим Николаевич успел вовремя. Он влетел в шестую палату, уронив на пол Костопарчева как раз в тот момент, когда санитарка на полставки тетя Манёня макнула тряпку в ведро, не снимая ее со швабры и, слегка отжав от грязной воды, готовилась шваркнуть аккурат под японской техникой для спасения жизни. Заграничный агрегат этот был включен в систему питания, но, поскольку инструкцию так и не сумели прочитать толком, замотанный в полиэтилен, стоял до поры у стены.
Две недели назад, когда в нем пытался разобраться техник Валерий, Максим Николаевич четко вспомнил, как этот Валерий был недоволен хитроумной политикой «проклятых япошек», которые «так запрячут провода, что хрен разберешь — откуда чего втыкать! Вот где у него, зараза, заземление, а?!»
Неграмотная тетя Манёня своей шваркающей шваброй, очевидно, нащупала в агрегате заземление и подавала его своим шварканьем аккуратно на шестую кровать. А все кровати в больницах были тогда железные.
Так раскрылась позорная тайна шестой койки шестой палаты шестого отделения. А в какой именно больнице это было — лучше не знать. К чему? Самое главное, что марксизм-ленинизм в этой истории победил всякую мистику. Пока что. О чем нам и сообщал заранее ласковый прищур дедушки Ленина с портрета.
Вернулся из экспедиции и первым делом — в институт. Печальные новости: из плана выкинули все дальние поездки. Говорят, денег нет. В науке недофинансирование. Неизвестно, что дальше будет. Замдиректора бодрый, советует ездить на дачу. В Подмосковье, мол, тоже полно насекомых. Какое невежество! Тем более, что у меня нет никакой дачи.
Что ж… решил привести в порядок результаты предыдущих поездок. Не помню, куда задевал коробки с пластинчатоусыми
Странное происшествие: в институт ехал, как всегда, на троллейбусе. Какая-то женщина всю дорогу глядела на меня круглыми глазами. Как на знакомого. Похоже, ждала, что я к ней подойду. Чудно: с чего бы это?
Был в институте. Уборщица Антонина шарахнулась от меня, будто я у нее что-то украл. Странно. Может быть, не узнала? На вопрос о коробках с пластинчатоусыми
Утром в троллейбусе снова видел ту женщину. Вообще-то она молодая, почти девчонка. Лицо все в веснушках. Кого-то она мне напоминает? Забавная. Опять смотрела на меня во все глаза и, кажется, очень расстроилась. Не понимаю, почему мой вид ее так огорчает?
Сегодня ночью вспомнил, где могут быть жуки! Утром залез на антресоли и точно — нашел коробки с
В институте — новые слухи, один хуже другого. Говорят, зарплаты сотрудникам теперь повышать не будут. В связи с перестройкой экономика должна быть экономной, и потому все надбавки отменяются, премии тоже. Замдиректора всюду развесил плакаты про «ускорение». Сотрудники ворчат: «Ускорение за те же деньги», — но открыто никто не жалуется.
Уборщица Антонина уволилась. Со мной даже не попрощалась. И, кстати говоря, не вернула мне пять рублей, которые месяц назад занимала. Очень, очень странно. Совершенно на нее не похоже. Неужели я ее чем-то обидел?
Снова видел в троллейбусе рыжую девушку в веснушках. У нее удивительное лицо — такое приятное…
Не могу понять, почему она так печально на меня смотрит. Чего-то ждет от меня? Но чего? Все время кажется, что я ее где-то видел. Но где? Не могу сообразить. Или она на кого-то похожа? На кого?
Звонил Носков. Сплетничал. Сказал, что теперь, в связи с нехваткой наличности, на предприятиях зарплату будут выдавать продукцией. Сказал, что на фабрике игрушек в Монино зарплату сотрудникам выдали зайцами и мишками. А в Балабаново — спичками выдают.
В этом смысле у меня положение не очень: институт энтомологии! Утешаюсь тем, что есть люди, которым еще хуже придется при таких перспективах. Например, гляциологам, исследователям Арктики.
Гена Назаров со мной не здоровается. Не могу понять, в чем дело.
Со мной что-то не так?
Сегодня утром решил разобраться в происходящем.
Вышел, как обычно, утром на работу, сел в троллейбус, ту самую девушку отыскал. Подобрался к ней через толпу поближе и поздоровался.
Девушка покраснела и взглянула на меня с какой-то… надеждой, что ли? «Здравствуй, — отвечает, — Леша!»
— Я не Леша, — говорю, — я Миша.
Смотрит круглыми глазами. Не верит.
