А с подземными ходами так ничего и не прояснилось.
С Белым спелеологом – тоже.
– В нашей фирме ты человек новый…
Услыхать такое после года работы странновато, да и обидно, по правде говоря.
Но я постарался не заводиться. Только повторил свой вопрос:
– Что это за папка?
– А зачем тебе?
Крепкий вихрастый крепыш Пашка Жерехов всегда удивлял меня: уж больно не соответствовала его внешность профессии. Он походил скорее на пирата, правую руку капитана Флинта. Сверкая глазами, бычился на меня исподлобья.
Женя Бойко, сутулый и худосочный очкарик, напротив, олицетворял собой распространенный стереотип айтишника – тихая биологическая подставка к вечно падающему серверу. Но и его взгляд мне не понравился в этот момент: какие-то недобрые искры пробегали у него под окулярами, когда он молча пялился со стороны на наши с Пашкой разборки.
Час назад у меня состоялся неприятный разговор с шефом. Выгнав из кабинета щебетунью Оленьку с ее чаями и кофеями, он вкрадчиво обратился ко мне.
– Алексей, – сказал главный. – Видишь ли, Алексей… В нашей конторе результат труда сильно зависит от количества потраченных сотрудниками усилий, что имеет прямую зависимость от времени. И я, когда покупаю специалиста, плачу хорошие деньги не за имя, лицо или послужной список… Я покупаю рабочее время. Полагаю, ты это понимаешь?
Он улыбнулся во все тридцать два новеньких зуба, и мне сразу вспомнилось старое выражение – «акула капитализма». Что и говорить, по нашему шефу всякий мог видеть, что Валентин Вадимович – манагер новой формации и диплом Эм-Би-Эй горит у него во лбу, словно печать Сатаны.
– Ты понимаешь, если кто-то из моих сотрудников на рабочем месте занят не делом, а играми, то он ворует время не у себя. Он крадет деньги из моего кармана.
После этой фразы он сделал паузу, а я услышал вполне отчетливо, как лязгнули его зубы. Да это не металлокерамика, подумал я. Это керамобулатная сталь. Не меньше!
– Так вот. – Выпустив пар, шеф немного успокоился, но я все равно не осмеливался поднять голову, чтобы взглянуть в его ясные очи. – Я запрещаю сотрудникам развлекаться за мой счет. Воспитывать взрослых людей, – сказал он тихо, – я, конечно, не возьмусь. Я им не нянька. Но ты должен создать такое положение в конторе, чтобы никаких игр в нашей Сети не было и быть не могло. Выход во внешнюю Сеть – как в космос: с разрешения старшего, под чутким руководством и наблюдением. А во внутренней Сети – никаких игрушек! Никаких. Доверяю тебе роль Цербера в нашем фирменном аду. Мы живем в век информационных технологий, так что вам, умникам, и карты в руки!
Он снова улыбнулся, и холод этой улыбки пробрал меня до костей.
Я встал и пошел готовить почву для обструкций: настраивать фильтры на вход в Интернет, шерстить компы сотрудников и тому подобное.
К вечеру я решил дополнительно облазить сервер в поисках запрещенной туфты. Акулья улыбочка шефа стояла у меня перед глазами, придавая вдохновения. Я основательно потрудился и действительно обнаружил немало лишнего, что следовало почистить.
И вдруг всем праведным трудам поставлен глухой заслон в виде двух шалопаев, к тому же собственных подчиненных, которые, по идее, обязаны были слушаться и действовать строго по моему руководящему слову.
– Не надо стирать эту папку! – нахмурившись, твердили оба. – И открывать не надо.
– Почему?
Шалопаи отводили глаза. Они юлили, вертели вола и ерзали.
– Просто не надо трогать, – сказал Женя.
Их странное упрямство взбесило меня. И почему они так уперлись в эту «невидимую» папку с именем «–», торчащую неизвестно к чему на серверном диске Е в главной директории?
Рабочий день только что закончился, я намеревался возиться в конторе еще не больше часа, но эти праздные разговоры, разумеется, все тормозили.
Я взял в руки мышь, навел курсор на проклятую папку и сказал:
– Есть только один путь добиться от меня понимания: говорите.
Они переглянулись; Пашка побледнел и кивнул Жене.
Женя кивнул ему в ответ.
Потом подошел, снял мою руку с мышки и с легкой хрипотцой в голосе сказал:
– Хорошо. Я все объясню. Видишь ли, Алексей… Ты у нас человек новый. А иначе знал бы…
– Короче, Склифосовский! – зло оборвал я его.
– Могу совсем коротко, – усмехнулся Пашка. Подошел ближе и прошептал, глядя прямо в лицо: – Ты же не хочешь умереть?
Я осекся и вопросительно поглядел на Женю.
Женя пожал плечами и со вздохом сложил руки на груди.
– Да, – сказал он, грустно покачивая головой. – Ты вот ни разу не спросил – куда девался наш предыдущий начальник отдела. Почему с делами тебя знакомили мы, а не он. Ведь это редкость – обычно дела сдает тот, кто увольняется.
– Ну, мало ли! Повидал я разные конторы. Иногда человека выставляют с треском… Или… Не знаю, там… Несчастный случай? – удивился я.
– Ну да. Несчастный случай, – усмехнулся Женя. – Можно сказать и так. А все дело именно в этой папке. Тот, кто был перед тобой, нам не поверил. Потому и проработал ровно столько… сколько вот ты сейчас!
