– Ровно до этой папки, – сердито добавил Пашка. Он смотрел на меня волком из угла. – А как только в нее полез – тут-то и трындец!
– Какой трындец? – Я тоже рассердился. – Кончайте намеками-то говорить! Можно по-человечески? Что с этой папкой не так?
– Там лежат файлы смерти, – вздохнув, сказал Женя, глядя в окно.
– Чего?! – Я не удержался – расхохотался во все горло. Мой смех гулко разнесся по опустевшим коридорам офиса.
Сотрудники разошлись по домам в начале шестого. Теперь на часах было тридцать пять минут седьмого, и свет горел только в серверной – коридор освещали тусклые аварийные лампочки, и повсюду в конторе царила мрачная полумгла.
Пашка вздохнул:
– Я знал, что он не поверит.
– Никто не верит, – сказал Женя. – Но я все-таки попытаюсь донести мысль… Леша, эта папка торчит здесь с момента основания компании – больше десяти лет. Народу сменилось за эти годы – уйма. Но все, кто пытался эту папку стереть, – все пропали.
– Что значит – пропали?
Все это сущий бред. Но и Женя и Паша – оба были так серьезны. Я ощущал исходящие от них волны страха, и холодные мурашки защекотали мне спину.
– Пропали-то? Да по-разному. Первый начальник, когда отдел только создавали – он строил нашу первую Сеть, – в 98-м разбился в автокатастрофе. Другой, который подключал первым Интернет, – утонул во время корпоратива в Петяярви в 2003-м. Последний, который был до тебя, – тот просто исчез.
– Как это?
– Вот так. Мы были с ним здесь, так же как сейчас с тобой, в серверной… Тоже вечером. Мы, конечно, предупреждали его… Но он нас не послушал. Пообещал, что ничего делать не станет, но стоило нам с Пашкой отвернуться… В общем, этот дуралей попытался стереть папку – сервер заглючил, потом замкнуло блок питания… Надо было дернуть общий рубильник на щитке. Мы с Пашкой вдвоем выбежали из комнаты. А когда вернулись – Леонида на месте не оказалось. И нигде. Его не нашли.
– Какая-то дикая история, – растерялся я.
– Еще бы не дикая, – мрачно проворчал крепыш Павел. – Но ты вот лучше скажи: неужели тебе так неймется собственной жизнью рисковать?
– Не знаю, – ответил я искренне. – Да нет, пожалуй что неохота, конечно.
– Чего ты вообще сегодня бучу поднял? Шеф настропалил? – спросил Пашка.
– Ну да. – Я пожал плечами. – Кто ж еще?
– Я так и думал, – сказал Женя. – То-то смотрю… Шеф у нас, сам знаешь, деятель бескомпромиссный…
– Уж чего-чего, а людей-то ему совсем не жалко, – вмешался Пашка.
– Люди для него мусор, – подхватил Женя. Темные глаза за очками смотрели печально. – Ну так что делать-то будем, а, коллега?
Я крутанулся на стуле, почесал затылок.
– Ну что-что? Раз такое дело, как вы говорите, – я, разумеется, не дурак, чтоб жизнью своей рисковать. По крайней мере не по такому глупому поводу. Если шефу очень надо – пусть идет и сам эту папку с сервера убирает. Раз он главный – ему и решение принимать.
– Вот это разумный человек!
Женя и Паша посветлели лицами; Пашка даже заулыбался. Новость о том, что таинственную смертельную папку трогать никто не собирается, явно его обрадовала.
– Ладно, ребята, вы давайте идите к себе. Все выключайте там, проверьте комнаты, а я с делами закончу, и разойдемся уже по домам.
Ребята вышли, издавая вздохи облегчения.
Я попросил их не закрывать дверь в коридор. Собрал с рабочего стола свои причиндалы, сложил в портфель и протянул уже руку, чтобы вырубить все…
На экране моего рабочего компа все еще светилась открытая директория с таинственной папкой. Огоньки коннекта на сервере насмешливо подмигивали из полумрака.
«Чудацкая какая-то разводка», – подумал я.
Ну, кто может на такую туфту купиться? Файлы смерти у них на сервере, видите ли. Поинтереснее бы чего придумали! Нет уж, ребятки, меня на мякине не проведешь. Ищите дураков в другом отделе.
Я схватил мышку и дважды клацнул, раскрывая папку с названием «–».
Внутри оказалась еще одна папка: «Жизнь».
Я удивился, но открыл и ее. И тут на меня посыпался вал: один за другим стали открываться файлы с фотографиями. Каскадом, массой, они заполнили весь экран и начали налезать друг на друга, множась и множась, так что трудно было разглядеть изображенное на них.
Но я все-таки увидел: на каждом снимке был я. Во всех ракурсах, разных лет, разного качества фотки – и на каждой только я.
Вот я сижу на горшке в доме бабушки и дедушки. Вот я в детском садике, стою под елкой в костюме зайчика с Леной Сторожевой в паре. Вот я играю на гитаре в школьной музыкальной студии. Сдаю экзамены по вождению. Сижу в обнимку с Риткой Ивановой, моей первой любовью… Тут даже и Соня была. Соня, роман с которой чуть не закончился свадьбой не далее как прошлой весной…
Но откуда же все это?! Мама дорогая!
Ошеломленный и ошарашенный, я сидел, похолодев, вытаращив глаза на экран, в каком-то ступоре. Одна мысль билась в голове, как крохотная корюшка на сухом берегу: этого не может быть! Этого быть не может! Никак не может быть этого!
Трясущейся рукой я захлопнул шкатулку Пандоры – закрыл папку «Жизнь» и папку «–» – тоже. Фотки остались на рабочем столе, я принялся закрывать их, одну за другой, яростно кликая мышью.
