— Да нет, лесопилка — это не наших рук дело. Это тут уже было. К нам местный егерь заходил, объяснил все про эту стоянку, помог кое в чем, а потом попросил дрова заготовить, чуть больше, чем используем. Объяснил: чтоб следующим командам было чем огонь разводить. Там вон веревки натянуты для сушки одежды. Ну вот вроде бы и всё. Да, у нас тут даже банька устроена, — гордо проинформировал он напоследок.
Банька? Он сказал — банька?! Обед был забыт тут же. Мы же грязные, как свинюшки! Пять дней — никаких помывок! Сегодня утром только умылись и обтерлись полотенцами, потому что купаться в озере нереально — вода ледяная. Всё, хотим баньку!
Мы быстро растолковали ребятам, что и как, и походная сауна была отдана в полное наше распоряжение. О том, какой кайф мы получили, смывая в современной индейской темескали грязь, я рассказывать не стану, сами понимаете, что это было наслаждением.
Итак, наши новые знакомые не поленились взять с собой тент от палатки-чума. Палки не взяли, чтоб не тащить лишнего, а добыли уже тут. Чум оказался довольно-таки большим и стоял совсем недалеко от воды, напротив удобного входа в озеро, чтоб можно было с разбегу плюхнуться в ледяную воду. Все же, пока Вотик с Юрой, еще одним нашим новым знакомцем, прокаливали для сауны булыжники, мы успели перекусить.
— Прикиньте, мы тут в лесу смородину нашли и дикий виноград, так что сегодня на обед компот, — сказала Васька-Василиса, разливая по нашим кружкам ароматно пахнущую жидкость с плавающими ягодками.
— Здесь виноград, смородина? — Мы были в шоке. — Да быть такого не может! Тут же север северный.
— А вот попаритесь, вымоетесь, тогда сходим все вместе, я покажу, заодно еще наберем.
Мальчишки принялись таскать в чум раскаленные камни и выкладывать из них горку.
Затем обложили вокруг промоченными несколько дней в воде чурками.
— Это нам егерь присоветовал, чтоб не обжечься ненароком, — кряхтя, сказал Юрий. А Вотик подтвердил:
— Ага, знатный мужик... правильный.
У входа поставили два ведра с согревшейся на солнце водой и котелок внутрь с водой уже из озера.
— Ну, как париться, сами знаете, так что вперед. Вот вам веники. Первая партия — вперед!
В чуме на земле стояли чурбачки, на которых мы вчетвером и расселись. Рыжий плеснул на камни из котелка, и началась баня. О, это чудесное слово! Нет, даже не слово, а понятие — Баня. Пот течет, грязь стекает вместе с ним, веники проходятся по телу, неся за собой волну жара и сбивая въевшуюся в кожу пыль. А через десять — пятнадцать минут выскакиваешь и — нырком в ледяную воду. И так раза три, это ли не кайф?
В итоге, разомлевшие, разморенные и чистые до скрипа, мы целый день провалялись на ковриках перед палатками — ели, спали, гуляли, отдыхали. Вечером замутили псевдоглинтвейн с сушеными корочками апельсина и корицей.
А ночью была гроза — дикая, необузданная. Такая, какая случается только в местах, где человек бывает редко. С жутким громом, буквально подкидывающим палатки, с молниями, рассекающими небо до земли и с ярко светящей луной где-то там, вдалеке, на чистом куске неба. Странная это была гроза. непонятная. нетипичная. И еще — эта полная луна.
Мы уже разошлись по палаткам, когда Рыжий, заворочавшись, сказал, что не может уснуть, и стал пробираться к выходу. Гроза к тому времени уже стихла и ушла куда-то западнее. Нам с Йолой тоже не спалось, и мы выскреблись вслед за ним. Костер еле тлел.
Взяв пару головней, мы спустились к самой кромке воды и развели огонь там. Сидели, переговаривались ничего не значащими фразами до тех пор, пока Рыжий не завалился на спину и не стал смотреть прямо в небо.
— Ой... — Кита резво перевернулся на живот. — Смотрите, а мы не одни такие ночевничаем. Это кто же решился у подножия скалы лагерем-то встать?
Мы отошли так, чтоб костер оказался за спиной и не мешал вглядываться в темноту, и тоже увидели у скалы Куйвы огромный столб огня.
— Поклонники «Артека», не иначе, — сказала Йола. — Кому еще может понадобиться такой костер?
— Хм. — Кита многозначительно посмотрел в землю. — А может, шаманы?
— И что им нужно? Сейчас не Иванов день, который священен для всех, не полнолуние для обрядов. Ой. — осеклась Йолка. — А ведь полнолуние.
Мне что-то доставляло не сильный, но дискомфорт. Это как. ну вот вы привыкли носить стринги, а потом вынужденно надеваете трусы-парашюты и понимаете, что что-то не то. Вот и у меня было такое же ощущение неудобства.
И кулон-оберег стал вдруг теплым, почти горячим, и словно пульсировал, как всполохи огня над поверхностью озера.
— А может, тихонько на веслах, вдоль берега подойдем, посмотрим?
Это — не я. Я не могла такое предложить. Я вообще спать хочу!
— Тань, ты с ума сошла?
«Да! Да! Уговаривайте меня этого не делать, не надо туда идти!»
— Хотя, — продолжил Кит, — почему бы и нет.
«Нет! Нет, не надо, это были не мои слова. Я не хочу! Это опасно и вообще может быть очень неприятно!»
Это кричала не я, а просто какой-то мой проснувшийся внутренний голос.
