Пастух — то есть я — кивнул, встал и, попрощавшись, ушел.
На следующий день Сен Хой повел свой отряд на деревню, где собрались непокорные.
Против них вышли крестьяне, вооруженные кто чем, а многие вообще были безоружные. Впереди них шел я — пастух Ван, сжимая в руках железную палку, которой обычно погонял упрямых животных.
Когда они встретились, Сен Хой сказал снова:
— В последний раз предлагаю вам покориться.
Восставшие отказались. Тогда Сен Хой обнажил свой меч. Его воины последовали примеру предводителя.
Первым же ударом мастер меча сразил двоих. Вторым — одного. Потом — еще двоих.
Люди умирали покорно, и взгляд Сен Хоя был тяжел и хмур.
А пастух Ван — я - затянул какую-то песню.
И мастер меча увидел, как тигры, приученные терзать безоружных крестьян, рвутся с ошейников и нападают на его воинов. Их как будто охватило безумие. Они рвали на куски и полосовали когтями только императорских бойцов. В сторону же крестьян, обычной и желанной добычи, даже не смотрели. И вот перед Сен Хоем оказался сам пастух Ван.
— Сдавайся, пастух, сейчас воины перебьют тигров и примутся за вас! — почти в отчаянии сказал Сен Хой.
Я, или все же Ван, в ответ лишь отрицательно качнул головой.
Тогда мастер меча занес клинок и ударил. Но не успела его рука опуститься даже наполовину, как огромный белый тигр метнулся в яростном прыжке и повалил мастера меча на землю. Ван что-то сказал зверю на непонятном языке, и тот, рыкнув еще раз, отошел в сторону. Все же когти тигра пропороли доспех, и Сен Хой, мастер меча, упал, смертельно раненный, наземь.
Я опустился рядом с Сен Хоем на колени.
— Как тебе удалось это, пастух? — спросил мастер меча, выплюнув кровь.
Я молча вытащил что-то из-за пазухи и раскрыл его перед лицом мастера.
— Повелитель зверей и жизни, — неверяще выдохнул он. — Но ведь император собрал у себя все медальоны! Значит, ты — последний?
— Нет, — ответил пастух, — яне последний. Нас много ходит по земле, а я получил этот от старухи, с которой поделился рисом. Она сказала, что настанет время, и медальон мне поможет. Вот он и помог. Она сказала, что все, кто после меня будут владеть медальоном, будут иметь знания всех своих предшественников. И, знаешь, я верю в это, потому что уже сейчас я умею читать звезды и делать такие вещи, о которых не слышали в Поднебесной.
— Откуда же взялась сила, пробудившая медальон, пастух? — спросил Сен Хой.
— У меня был великий учитель и сильный противник. И ты, мастер меча, сделал меня сильным в тот момент, когда поднял свой меч на моих собратьев.
...Я вынырнула из объятий видения и тут же поняла, что дико замерзла. Рядом уже не было «шамана или не шамана», костер был раскидан, и вообще создавалось впечатление, что его здесь жгли очень и очень давно. И только одно говорило о том, что это не был сон, — на камне прямо передо мной стояла маленькая фигурка тигра. Вырезанная искусно из какого-то желтого с полосками минерала, высотой сантиметра два и почти такая же в длину, она буквально притягивала взгляд. Под фигуркой лежал сложенный вдвое листок бумаги. «Не показывай тигра никому! Береги как зеницу ока. Если встретишь еще зверей, как в медальоне, то — собирай».
Тут кустарник затрещал, и на поляну вывалился Кит:
— А где Йолка? Блин, ничего не помню! Как с бодуна, голова гудит и раскалывается. Тань, мы на кой тут заночевали — без спальников, без палаток? Я весь искусанный, как незнамо кто.
— Кита, на кой ты тут ночевал, я не знаю, а я, например, с шаманами пообщалась.
— Да-а-а? Как интересно! А нас почему в кусты забросили?
— Ну, наверное, вы показались им наименее интересными собеседниками в плане информационных волн. Да, кстати, и правда, где Йола?
Мы облазали всю поляну, но нашей подруги не нашли. Обследовали кусты, и с тем же результатом. Но Йолка вышла к нам сама. Более того, на плече она тащила что-то меховое и объемистое.
— Бли-и-ин, — протянула она, — я так здорово выспалась. Мне такие сны снились прикольные.
Мы с Рыжим вытаращились на нее:
— Йола, а что это у тебя в руках?
— А я не знаю, — улыбнулась Йолка. — Я в этом закутанная проснулась недавно только. Схватила и пошла вас искать.
— Вот видишь, Рыжий, а ты говоришь — комары! Йоле шаманы индивидуальную кроватку предоставили, меховой спальный мешок, и, если я не ошибаюсь, норковый. Круто, Йол! Он на молнии?
Йолка повернулась ко мне:
— Ага, только я почему-то была в него завернута не мехом наружу, а мехом внутрь. А так он красивый, правда?
Настроение у Кита портилось с каждой секундой, и я взяла дело в свои руки:
— Так, давайте в лодку и — к нашим.
— Если только ваши шаманы бензин не слили. Я на весла не сяду, — продолжал бурчать Никита.
Мы влезли в лодку. Мотор завелся с полуоборота, а Кит всю дорогу ерзал по скамейке. Уже когда выходили напротив стоянки, он полез в задний карман штанов:
— Да что ж это там мешается-то?
Кит раздраженно вытащил руку из кармана и, раскрыв ладонь, резко заткнулся. На пятерне в лучах утреннего солнышка блестел самородок с дырочкой, через которую был протянут обычный кожаный шнурок.
