Именно по такому лесу мы и пробирались в надежде найти деревню. Прикинув еще с вечера маршрут по нарисованной карте и сравнив его с нашими картами, вышли рано, около семи утра, и вот уже почти весь день пробирались по буреломам. К шести умаялись настолько, что готовы были лечь спать прямо на земле. Но все же заставили себя поставить палатки и, наскоро поужинав, к девяти вечера уже спали. На следующий день покорение Вепсского леса продолжилось. И на следующий — тоже. Вдобавок к усталости начал дурить GPS-навигатор. Причем настолько, что за пять часов ходьбы по лесу мы несколько раз оказывались на одной и той же поляне. Нервы были уже на пределе, потому что каждый понимал, что, кажется, мы заблудились.
— Всё, больше не могу. — Рыжий скинул рюкзак и плюхнулся на мох. — Вы как хотите, а я дальше не пойду.
— Кита, да ты чего? — Йола присела рядышком, заглядывая Рыжему в лицо.
— Да ничего, обратно выбираться надо. Джипиэс-то показывает, что мы идем то на северо-восток, то на юг, а мы, дорогие мои, идем на юго-восток. Вот так-то. Прибор дурит, и плутать мы будем с ним до бесконечности. Так что предлагаю отдохнуть, прикинуть, где мы, и поворачивать обратно. От Нойдалы мы ушли километров на сорок, так что за пару-тройку дней доберемся. И на фиг эту деревню! На фиг!!! — Кит уже не просто кричал, он истерил по полной программе.
Мы переглянулись в недоумении. Чтобы Никита так себя повел — этого просто не могло быть. Да он в любом лесу как дома, а тут — такая истерика.
— Никитушка, — я присела рядом, — что с тобой?
Кит вскочил на ноги и, пнув подвернувшуюся валежину, опять заорал:
— Да что вы на меня так смотрите? Заблудились мы, за-блу-ди-лись! Где мы, я не знаю, но примерно представляю, где Нойдала.
— Так, хорош орать. — Мишаня скинул рюкзак и подошел ближе. — Это нас леший водит.
Надо снять все шмотки и вытряхнуть пыль из швов. Бабушка рассказывала, что это всегда помогает, а мы уже столько за эту экспедицию насмотрелись, что не грех и проверить, так это или нет.
В принципе Мишка был прав, но мы как-то забыли про примету, что, когда леший водит кругами, надо снять всю одежду и вытряхнуть по швам. Только мы начали разоблачаться, как за нашими спинами вдруг послышалось кхеканье, и сипловатый голос, чуть растягивая гласные, произнес:
— Здорово, путнички. Заблудились, гляжу?
Мы аж подпрыгнули от неожиданности и разом повернулись.
На краю полянки стоял старик в странной одежде, с трехлинейным карабином в руках и старинным военным вещмешком.
— Закрутил вас лесной хозяин. Чего ищете-то в чащобах?
— Кто вы? — растерянно спросил Никита.
— Человек я.
— Откуда?
— Дык мы туточки почитай уж век живем. Как от советской власти ушли, так и живем своими дворами.
— От советской власти? — изумленно протянула я. — Значит, вы и есть та деревня, что старым укладом живет? То есть нашли мы вас?
— Ну, — засмеялся старик, — это я, допустим, вас нашел.
— Дедушка, — начал Мишаня, — а скажите, до Нойдалы далеко ли отсюда?
— До Нойдалы-то? Дале-ече, — протянул он. — Верст под сотню будет.
— Да быть такого не может! — ошарашенно вскрикнул Кит. — Мы шли три дня. Да крутились еще. По таким буреломам мы по тридцать километров в день не могли делать.
— Кхе-кхе, — покряхтел старик. — Но пришли же. Вы вот что. Вещи-то собирайте, пойдем, до деревни провожу. Тами поговорим. Хотя с вами, такими квёлыми, сегодня не дойдем. Давайте-ка разбивайте свой лагерь, а поутру и провожу вас. А пока я за дровишками и растопочкой схожу. Эй, ты, здоровый который, — обратился он к Мишке, — пойдем-ка, поможешь дровишек на костер собрать.
Он развернулся и пошел с полянки, а мы занялись палатками и продуктами.
Мишка со стариком притащили просто гору валежника. Старик ловко сложил костер, подложил в него мох и бересту, достал из-за пазухи мешочек и вытащил оттуда кремень. Мы стояли, разинув рты.
— На, дедушка, зажигалкой-то удобнее будет, — протянула Йола старику свою «Зиппо».
— Ну, может, и удобнее, а так всё ж привычней. — Старик высек сноп искр, и костер весело разгорелся.
— Пойдем-ка, девонька, — обратился он к Йоле, — родничок покажу. Котелок возьми, воды набрать.
Вскоре в одном котелке вскипел чай, а во втором подходила наваристая каша.
Мы уселись кружком, и старик начал разговор:
— Меня вообще-то Михаилом Семеновичем зовут, но можно просто дедом Мйхалом звать, — с ударением на первом слоге произнес он. — А вас как величать?
— Меня Никитой. А ее, — показал Кита на меня, — Татьяной. Это — Йола, Миша, Юлик, Дим и Лена, — представил он нас. — Журналисты мы, по темным местам России идем, непознанное описываем, а когда получается, то и фотографируем.
— Фотоографируете. — немного растянул слово дед Михал. — Да как же вы эту бандуру-то за собой по лесам таскаете?
Мы недоуменно переглянулись. Юлик отошел к палатке и принес свой фотик.
— Какая же это бандура, дедушка? Вот смотри, маленький совсем, да и не тяжелый. Это раньше фотоаппараты громоздкие были, а теперь крохи совсем. Вон у Йолы — еще меньше.
Дед Михал усмехнулся. И спросил Йолу:
— Ты, девонька, тоже фотоографируешь?
