— Пола вдруг обернулась и спросила с хитринкой: — Помните лабиринт Минотавра? Так вот, он построен по воспоминаниям и записям тех, кто бывал в храме. В нашем храме. Время и пространство в нем трансформировались настолько, что можно было поставить четыре жезла перпендикулярно друг другу, так что они образовывали невозможный в неизменном пространстве объемный восьмиконечный крест и как бы теряли вес. С этих самых времен Восьмиконечный Крест представляет знак высшего посвящения — Учения Замкнутого Креста. Вам он, наверное, знаком по масонским историям. Но время шло, и даже среди альвов — то есть тех, изначальных — произошел раскол, и многие жителей Гипербореи порвали со своей родиной и ушли в изгнание. Добровольное. Им захотелось не просто созерцания и благостного покоя. Им хотелось бунта или просто активности жизни.
Слушая рассказ, мы спускались все ниже и ниже. Подсчет ступеней уже давно закончился, а взглянув на часы, я засекла, что спуск длится уже более часа. Интересно, а как мы будем выбираться на поверхность?..
А Пола вела нас и рассказ дальше:
— Отвергнувшие покой основали новый город на побережье большого острова близ нынешнего экватора. Это был не случайный выбор. И обосновывался он не одними только соображениями рассудка. Тропический пояс есть область максимальной угловой скорости вращающейся планеты. Область максимального непокоя. Порвавшие с Учением предков, с Покоем Полюса, они намеренно призывали на себя покровительство противоположных сил. Бывшие гипербореи не стали покорять новую землю. Они просто отвоевали себе жизненное пространство. Они добились того, что на их безопасность не посягал никто, опасаясь гибельного возмездия. И думали остановиться на этом. Однако племена острова постепенно сами склонились под их державу.
Новая империя окончательно сложилась в последние века Инку. Так именовался в давние тысячелетия Индрик, то есть эпоха Козерога. Остров, когда он весь перешел под владычество неспокойных альвов, начал называться Ат-Лант. Это означало «Отпавшие Дети», или «Земля Отпавших». Столицей новой империи сделался город Посейдонис. А империя стала называться Атлантида.
Мы, как зачарованные, слушали историю, забывая даже смотреть по сторонам. И теперь вдруг поняли, что вышли в огромное подземелье. Вначале нас как будто ослепило — после темного спуска пещера показалась наполненной ярким сиянием. Но потом глаза стали привыкать, и мы вздохнули в немом восхищении. Везде, куда достигал взгляд, мы видели белый свет. Правда, дальняя область пещеры терялась во мгле, но и мгла было не черной, а серой. А нас окружали гигантские белоснежные стены, колонны, арки. Неподалеку стояла изящно вырезанная из камня скамья высотой примерно мне по плечи. То есть если у меня рост — метр семьдесят восемь, то скамейка была чуть выше полутора метров.
— Вот тут мы с Алвой обычно и остаемся на ночь. Некоторые вещи и нам не под силу, поэтому что смогли приспособить, тем и пользуемся. Располагайтесь.
— Что это? Где мы? — потрясенно выдохнули мы, кажется, в один голос. — Город? Лаборатория?
— Мы не знаем, — проскрипел Альв, — от тех времен осталось не так много крупиц знания. Наши родители, забыв что-то, рассказали нам, мы, забыв еще какую-то часть, рассказали своим детям и внукам. Но и они забудут.
— А кто ваши дети, — спросил Рыжий, — баскетболисты? Они живут где, в России?
— Да нет, какие баскетболисты! — рассмеялась Пола. — Сын бизнесмен, а внучки моделями по подиумам крутятся.
— Так что, все самые высокие люди — это потомки гиперборейцев и атлантов?
— Не совсем так. Есть одна отличительная черта кроме роста: у потомков первых альвов волосы не растут ни на теле, ни на лице.
Невольно мы все посмотрели друг на друга.
— А почему имя нерусское? — влезла Ленка.
— Имя как имя, — пробормотал старик. — От прежних названий полюс, полис.
С некоторой грустью, убедившись, что до гиперборейцев нам как до луны, мы принялись устраиваться вокруг костерка, который уже успел развести Ворон.
— Запас дров тут есть, мы его постоянно пополняем. На пару дней хватит, а завтра принесу еще, — ответил он на наши недоуменно-вопросительные взгляды.
Оказался в пещере и запас провизии — сыр, сушеное мясо, лепешки и даже лук. Невдалеке бил родничок, стекавший в гигантскую белую чашу.
— А хотите фокус покажу? — спросила Пола и направилась к родничку.
Сначала она наполнила оба котелка.
— Потрогайте воду, — сказала она. — Можете и попить, водичка тут прелесть что такое.
Вода была обжигающе холодной, так что зубы сводило, но действительно вкусной. А потом Пола вытащила из кармана какую-то металлическую загогулинку и вставила в паз, который мы изначально и не заметили. Прошла минута, вторая — ничего не изменилось.
— А теперь можете купаться, — сказала она.
Купаться? В этой холодине?
Йола дотронулась до воды:
— Ой, теплая. Но как?
