Если откровенно, я никогда всерьёз не пытался разгадать её истинное отношение к моей скромной персоне. Прежде мне было плевать на её мысли и чувства, а в этот момент я невольно задумался. Порой казалось, Эллис испытывала ко мне некую извращённую форму страсти, а после моего предложения руки и сердца к этому добавилось чувство собственничества. Но чаще всего в её глазах и ауре читалась неприкрытая ненависть. В том, что она сможет когда-нибудь меня полюбить, я крайне сомневался, особенно учитывая обстоятельства нашего знакомства.
Однако Эллисандра научилась приспосабливаться, извлекая максимальную выгоду даже из своего жалкого положения рабыни. Её необыкновенная красота и расчётливый ум служили ей верными помощниками в этом искусстве. Я надеялся, что врождённое честолюбие и моё обещание возвысить её после свадьбы станут достаточным основанием для того, чтобы она продолжала играть отведённую ей роль до конца. А большего мне от неё и не требовалось.
Эквион как будто действительно погрузился в сон, убаюканный мерным гулом механизмов и плавным покачиванием вихролёта, который словно плыл по тихим водам. Голова белокурого элле откинулась на спинку кресла, напряжённые морщины на лице разгладились, и он тихонько сопел, изредка вздрагивая, будто видел во сне что-то неспокойное.
Спустя некоторое время всеобщего молчания князь Милославский, окончательно пришедший в себя от постигшего его несчастья, принялся с воодушевлением рассказывать о лётных достоинствах своего аппарата. Он погружался в неведомые мне технические дебри, сыпля незнакомыми терминами и увлечённо описывая принципы работы механизмов.
Я прикрыл глаза, стараясь отбросить тревожные мысли. И сосредоточился на тех светлых чувствах, что дарила близость Аурелии. Её аура больше не пугала меня. Напротив, она окутывала приятным, успокаивающим теплом, словно мягкое одеяло. Я сам не заметил, как погрузился в глубокий сон.
В нём я вновь оказался в своей прошлой человеческой жизни, но этот сон разительно отличался от всех предыдущих видений. Я бродил по летнему лесу тёплым солнечным днём вместе с маленькой Веселиной. Мы собирали грибы и ягоды, и я объяснял дочке, какие из них можно есть, а какие ядовитые. Она с пониманием кивала и улыбалась безмятежной детской улыбкой, заставляя моё сердце тонуть во всепоглощающем счастье. Её смех звенел в воздухе, словно колокольчик, а лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, освещали её милое личико, казавшееся воистину ангельским.
В этом сне время словно остановилось. Каждый миг был таким чистым и настоящим, что я забыл обо всём на свете, включая богиню Тьмы и Луны. Осталась только она — моя маленькая Веселина, и этот волшебный момент, который навсегда останется в глубинах моей памяти.
* * *
— Нокс! — сквозь сон я ощутил, как чьи-то пальцы настойчиво трясут моё плечо. — Нокс, проснись немедленно!
Я с трудом разлепил веки и, преодолевая боль в затёкшей шее, повернул голову. Попытка приподняться замерла, толком не начавшись — на моём левом плече притулилась мирно спавшая Аурелия. Повернув голову направо, я увидел встревоженное лицо Эллисандры.
— Нокс, — её шепот едва коснулся моего уха. — Происходит что-то неладное. Посмотри, Кайра и князь яростно спорят. У меня нехорошее предчувствие.
Я перевёл взгляд вперёд. Похоже, я проспал большую часть пути до цели нашего путешествия. Рассвет только занимался, и первые лучи солнца рассекали предрассветную мглу. На горизонте, внизу, раскинулся город, омываемый гладью вод. В гавани виднелись силуэты кораблей, а с севера к берегу приближалась целая армада.
Затем моё внимание привлекли десятки летательных аппаратов, которые ровным строем двигались к городу, опережая корабли. На таком расстоянии я не мог разглядеть их конструкции, но их корпуса зловеще поблескивали багровым светом.
Эллисандра оказалась права. Кайра Веспера и князь Милославский что-то яростно обсуждали вполголоса, сопровождая дискуссию энергичной жестикуляцией. Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы разобрать слова сквозь монотонный гул вихролёта.
— Вы сошли с ума, Савелий Борисович! — прошипела демоница. — Кто вам вообще сказал, что это британская армада и они готовятся напасть на Российскую Империю, не объявив войны?
— А что это, по-вашему, дорогая Клара Карловна?! — нервно указывая на медленно приближающиеся летательные аппараты, воскликнул князь. — Или я один это вижу?! Они не откликаются на мою кодировку, значит, враги. Вы же сами неустанно работали над тем, чтобы этот день поскорее наступил, не так ли? А я лично передал вам в руки копии чертежей аппаратов вопреки своему желанию!
— Тише, князь! — сурово оборвала его Кайра. — Даже если так, нам следует их обогнуть и лететь в безопасное место, откуда мы сможем переправиться в Лондон.
— И посрамить честь русской авиации жалким побегом от захватчиков?! — искренне возмутился князь. — Я же русский офицер, сражался с французами и турками! И тогда эти жалкие бриташки пытались вставлять нам палки в колёса!
