Концерт закончился, мой «старый» маэстро сыграл на бис трижды, потом взял микрофон и не очень убедительно сказал, что устал, и что уже слишком стар для четвёртого «биса», но по голосу и манере держаться было ясно, как белый день, что энергии в нём до утра хватит. Все стали собираться, а меня на выходе встретил «молодой» пианист, пообещал тётушке доставить меня домой не позже полуночи, и повёл на второй этаж, только теперь в сторону второго крыла, которое раньше было закрыто.
Там был накрыт фуршет, шумели фонтаны с напитками, громко смеялись и играли современную эстрадную музыку. Меня представили большой компании людей, «старый» маэстро усадил меня за рояль рядом с собой и стал всем вокруг рассказывать о моей наставнице, некоторые его друзья тоже были с ней знакомы, они вспоминали забавные моменты своей молодости и смеялись.
Мне было не особенно интересно, так что я молчала и делала вид, что слушаю, а сама осматривалась – только в этой комнате мне удалось узнать троих холостяков из моего списка, все трое были с дамами.
Через время я поняла, что один из немолодых мужчин, которого мне представили как того самого юриста, за дочь которого меня приняли, как-то странно поглаживает свою «дочь» по бедру.
Потрясённая этим озарением, я осмотрелась ещё раз, внимательнее, и многие «племянницы» в этой комнате вдруг показались мне подозрительными.
Стало страшно, я начала вспоминать каждый свой шаг – не могла же я всё испортить в первый же свой выход... Вроде бы, я нигде не оставалась совершенно одна, только один раз, когда отослала Алана.
Я решила, что до самого конца буду сидеть здесь, на виду, в большой компании, и не буду строить из себя скромницу, а сыграю так, чтобы всем стало понятно, что маэстро пригласил меня не за красивые глаза.
Маэстро закончил обсуждать с друзьями давно прошедшую молодость, и предложил мне сыграть, я сделала вид, что мне тесно, он понял намёк и встал, освободив для меня всю банкетку, я вздохнула с облегчением, стараясь не подавать виду. Собралась и заиграла то, в чём у меня было больше всего практики, чтобы точно избежать ошибок. Потом хитро улыбнулась «старому» маэстро, который начал шёпотом говорить с другом, и спародировала свою наставницу, которая для привлечения внимания во время игры любила резко нажать одну клавишу дважды и послать нарушителю суровый взгляд.
Судя по тому, как согнулся от хохота маэстро вместе со всеми стариками, получилось у меня идеально, взрыв смеха привлёк внимание, к нам стали подтягиваться зрители из других комнат. Я сдержанно улыбалась всем, особенно холостякам из списка, играла одну песню за другой, иногда по заказам, решила осмелеть и исполнить вольную интерпретацию одной из иномирских песен, доставшихся мне вместе с телефоном, это тоже имело успех.
«Племянницы» подошли ближе и метали в меня колкие взгляды и едкие словечки шёпотом, я их прекрасно слышала – наверное, они не знали о том, как хорошо слышат эльфы. Грань Тор соединяла Миры гномов и людей, а поскольку у гномов с музыкой были специфические отношения (они плохо слышали высокие частоты), то музыкальную индустрию Грани возглавляли люди, в этом зале их было большинство. Я слышала их оценки, как шум листвы – «какая красивая девочка, чья она?», «играет как профессионал», «да ну, средненько она играет, больше выделывается», «а кто её привёл?», «она это платье в стоковом купила? Прошлый век».
Я посмотрела на «племянницу», которая это сказала, мягко улыбнулась и убрала прядь волос за своё острое ухо – я эльф, милая, я это платье лет через шестьдесят на твои похороны надену, и оно будет сидеть превосходно. За её спиной сверкнул зубами Алан, как будто был одним из немногих, кто понял намёк, «племянница», судя по всему, не поняла, а вот её кавалер – да. Он шёпотом предложил ей закрыть свой глупый рот, девушка надула губы и прошипела громче:
– Говорят, её отец на Грани Эль побирается, а она тут по тусовкам скачет. Лучше бы работу нашла.
