– Что ты, милая, входи! – он театральным жестом отбросил бумаги, явно позабавленный моим смущением, вытер губы салфеткой и встал, щедрым жестом указывая на кресла, развёрнутые к большому окну: – Я как раз поужинал, а тут и десерт подоспел!
Я смутилась ещё сильнее, он рассмеялся и открыл один из ящиков, доставая два бокала и початую бутылку вина, отточенным движением налил ровно столько, сколько нужно, протянул мне:
– Развлеки старика беседой, прекрасное создание! Я для тебя сегодня два часа играл, неужели не заслужил?
Я улыбнулась и взяла бокал, признавая:
– Вы были великолепны.
Он отмахнулся так, как будто я ему льстила, но улыбался как мастер, который точно знает о своём заоблачном уровне и давно привык к комплиментам, хотя и не перестал в них нуждаться. Мы устроились в креслах, он сделал глоток вина и задумчиво посмотрел на город за окном, я тоже посмотрела – по реке плыли лодки в огоньках, на дальнем берегу переливалась набережная. Маэстро вздохнул и тоном «переубеди меня немедленно» выдал:
– Я не особенно хорошо выступил...
– Очень хорошо, – убедительно кивнула я.
– Я допустил пару неточностей...
– Я тоже отпускаю педаль в «Рассвете феи».
Он резко обернулся ко мне и даже наклонился ближе:
– Да ладно?
Я сделала невинные глаза и шепнула, как секрет:
– Если не отпускать, то получается, как будто фея летела себе, выписывая «бочки», а потом вдруг уснула на лету. Феи так себя не ведут.
Он рассмеялся, от избытка эмоций колотя ладонью по подлокотнику, я немного полюбовалась вином и добавила уже серьёзным тоном:
– Моя дорогая наставница говорила, что в те времена, когда создавался «Рассвет феи», была мода завершать именно так, поэтому в оригинальных учебниках того времени так написано, но спустя буквально лет десять, даже сам автор от этого отказался – она была знакома с ним лично, так что я ей верю. Называла его «минорный проказник», за умение испохабить баллады ритмом, не меняя ни ноты.
Маэстро посмотрел на меня внимательнее и спросил:
– Тебя учила Тириана эль Карит?
– Вы знакомы с моей наставницей?
Мы с ним смотрели друг на друга одинаково удивлённо, он медленно качнул головой и с ностальгической улыбкой прошептал:
– Бывают же такие приветы из прошлого, а... Вот это да. – Помолчал, сделал глоток вина и улыбнулся мне: – Прекрасное создание, пообещай, что ты мне сыграешь?
– Я в этом не очень хороша, – я опустила глаза, изображая вежливое враньё – я была в этом хороша, но перед профессионалом следовало держаться неуверенно.
– Обещаю, я смогу это пережить! Здесь во втором крыле есть превосходный...
Его перебил стук в дверь, на пороге появился «молодой» пианист и вежливо кивнув мне, обратился к маэстро:
– Дядя, время.
– Ох уж это время... Иду. Дай допить, – он показал юноше бокал, тот понимающе улыбнулся и вышел. Маэстро посмотрел на меня и сказал, как тост: – Увидимся после концерта в золотом зале, и ты мне сыграешь.
– Я буду ждать вас внизу, – немного смущённо сказала я, он нахмурился, потом уточнил:
– У тебя не vip-билет? Мне казалось, ты дочь этого, как его... забыл, юриста этого. Нет? – я качнула головой, он улыбнулся шире: – А кто тебя привёл?
– Деймон ис'Тер.
– Умеет же, гад, найти жемчужину, – уважительно кивнул маэстро, допивая вино, я тоже сделала вид, что пью, и отставила бокал, представилась полным именем и рассказала о семье, с которой пришла, особенно подчеркнув заботу обо мне их младшего сына, о котором тётушка Эмма говорила, что он учится в консерватории по классу скрипки.
Мы вышли вместе, он провёл меня за руку через все комнаты до первого этажа и сдал тётушке, они обменивались любезностями минут пять, тётушка сияла как бриллиант. Потом маэстро утащил практически за шиворот «молодой» пианист, а я призналась тётушке, что приглашена после концерта на второй этаж, она чуть не лопнула от счастья, и мигом испортила мне настроение, опять начав трещать о свадьбе.
Я понимала, что если не смогу решить вопрос с финансами, то о подобных вечерах смогу забыть навсегда, но было так горько от этого понимания, что я слушала её голос как шум из соседней комнаты, мысленно сидя в кресле кабинета маэстро и слушая, как он скромничает.
Старик выглядел чистокровным человеком, и в его ауре не было ни капли магии, так что возраст можно было определить по внешности – он был очень стар, старше моего отца. Но меня это не волновало.
А вот это меня должно было волновать. Но скорее всего, ответ будет «нет».
Мы опять заняли места в зале, на сцену вышел «молодой» пианист и его аккомпаниатор – вторая часть была более разнообразной, и играл парень гораздо лучше, настолько лучше, что я начала подозревать, что «дуэль» была подстроена.
