Опять стало жутко стыдно – это моя фраза, обычно я всегда платила за карету, слишком роскошные заказы и случайно разбитую посуду, потому что все знали, что у меня, кроме содержания от папы, есть личный источник дохода. Я не распространялась о своей работе в отеле, делая вид, что статьи приносят мне гораздо больше, чем было на самом деле, все верили, потому что проверить не могли, я всегда в любой компании была «богатенькой буратиной». И тут вот.
Официант ушёл относить посуду, Алан наклонился ко мне и шепнул:
– Эй? Принцесса, всё в порядке?
Я с усилием улыбнулась и кивнула:
– Да, задумалась просто. Выбирай десерт, у тебя хорошо получается.
Он улыбнулся и подозвал официанта, сделал заказ и отдал меню, между нами опять остался пустой старинный стол и море недоговорённостей. Алан взял меня за обе руки и шёпотом спросил:
– То, что говорила та идиотка на дуэли роялей, правда?
Я медленно закрыла глаза, открыла и кивнула, тихо отвечая:
– Да, это так. Моя семья обанкротилась, мы потеряли всё – счета, активы, даже дом. Через два месяца по мою душу приедет пристав, и снимет последнюю рубаху. Я не смогу продолжать образование, если не найду состоятельного мужа до конца семестра. Только сохрани это в тайне, я тебя прошу, мне даже думать об этом ужасно неловко.
Он кивнул и изобразил жизнерадостную улыбку:
– Хочешь, я на тебя женюсь?
Я округлила глаза от шока и нервно хихикнула:
– С ума сошёл?
– А почему нет? Я богат, – он сел ровно и гордо задрал подбородок, начал объяснять, как задачу на уроке: – Я умный, ты красивая, ты представляешь, какие у нас будут дети?
Я рассмеялась громче, он перестал кривляться и тоже улыбнулся, взял мою руку и начал измерять безымянный палец, это почему-то оказалось жутко щекотно, и забрала руку, шёпотом признаваясь:
– Мне вообще не до шуток, если честно.
Он прищурил один глаз и шепнул:
– Прости. Я просто все проблемы так решаю, пока ты можешь смеяться над проблемой, ты сильнее неё.
– Круто тебе, – усмехнулась я, – я над этой проблемой смеяться не могу. Мне светит пансион, на веки вечные, это хуже тюрьмы, если я не смогу остаться в Академии, мне конец. Замуж я, конечно, тоже не горю желанием выходить, но из двух зол... – я тяжко вздохнула и замолчала, он перестал улыбаться, через время спросил:
– У тебя кто-то есть, да? Тот бедняга, который не умеет целоваться?
Я нахмурилась:
– Прекрати называть его беднягой.
– А кто он? – фыркнул Алан, развёл руками, как будто обрисовывая окружившие меня обстоятельства, я поморщилась и отвернулась. Он помолчал, потом полуутвердительно заявил: – Ты ему не сказала? Да. И ты хочешь меня убедить, что он не бедняга. Когда планируешь его бросить?
– У нас нет отношений.
Сейчас я этому радовалась, как никогда до того – если бы прошлой зимой я дала Кори хоть каплю надежды, сейчас ситуация была бы ужаснее в разы. Алан усмехнулся:
– А он в курсе, что у вас нет отношений?
– У нас не было никаких договорённостей и обещаний.
– Тогда почему он с тебя глаз не сводит? – Я подняла на Алана удивлённый взгляд, он кивнул: – Я видел, как он рисует твои портреты на моих лекциях.
– Это его личная проблема, меня она не касается.
– Он нищий, да?
– Даже если бы он был богат, моя семья никогда его не примет, он полугном.
Я попыталась забрать у Алана свою руку, но он крепко держал, улыбался и смотрел мне в глаза, мурлыча, как кот:
– Это ты пытаешься оправдаться за то, что он нравится тебе не настолько сильно, чтобы идти ради него против семьи?
Укоряющие взгляды на Алана не действовали, но я пыталась. И тем обиднее было от того, что он попал точно в яблочко, я сама об этом думала. Мне хотелось быть как все, влюбляться и сходить с ума, чтобы было, что рассказать по секрету во время совместных ночёвок с девочками. Но у меня этого никогда не было, иногда я сочиняла себе любовь, чтобы не выглядеть отстающей, но для себя знала, что я именно отстающая. Если бы я могла любить Кори, я бы любила. Меня восхищало его упорство и смелость, я часто думала о том, какая невероятная сила нужна для того, чтобы имея такие данные, каждое утро вставать, брать учебники и идти в Академию, где половина группы – аристократы в надцатом поколении, и большая часть – полуэльфы, красивые и ловкие, с идеальной кожей и волосами. Кори заслуживал уважения, и мне было приятно иногда себя обманывать, принимая это уважение за любовь.
Алан следил за моим лицом так увлечённо, как будто там происходило что-то занимательное, улыбался и качал головой, с хитрым прищуром шепча:
