Утром я проснулась совсем разбитая. Лучи осеннего солнца окрасили стены моей комнаты янтарным светом, на улице заливались птицы, с кухни доносилось скворчание масла на сковороде — бабушка что-то пекла. Я лежала в кровати, вспоминая события вчерашнего дня, и вдруг на сердце стало тепло-тепло: я вспомнила слова Семена, сказанные на прощание. Я почувствовала, как счастье поднимается во мне сверкающей звонкой волной. Усталости как не бывало. Я вскочила с кровати, умылась и подошла к шкафу. Из кучи бесформенных толстовок и вытянувшихся свитеров, которые мама называет «униформой старой девы», выглядывало синее платье из «Дженнифер», которое я, собираясь куда-то, неизменно откладывала в сторону, потому что в самый последний момент оно казалось мне слишком вызывающим. Я решительно потянула платье к себе: сегодня хочу быть женственной! К нему пришлось наложить на веки голубые тени и надеть кое-что из бижутерии.
— Вчерашние приключения пошли тебе на пользу, — прокомментировала мой вид бабушка, когда я бочком вошла в кухню, готовая к любой реакции с ее стороны. Но если уж бабушка не объявила, что «наряд слишком вызывающий», значит, все в порядке.
— Отец ждет тебя в отделении, — сообщила она, когда я покончила с оладьями.
Что ж, мне теперь долго придется отвечать на вопросы. И дома, и в школе, и вот еще в милиции. Ну конечно, ведь о моем похищении знает вся Бетта!
Маленькое серое двухэтажное здание милиции утопало в цветах: за клумбами ухаживали мелкие хулиганы, задержанные на пятнадцать суток. Тем, кто особенно старался, срок уменьшали на пять дней, поэтому клумбы всегда находились в идеальном состоянии. Я зашла в небольшой предбанник и обратилась к сидевшему за стеклом молодому кареглазому сержанту:
— Как мне найти майора Романова?
— Гляди-ка, дочка Романова объявилась! — раздался пьяный благодушный голос у меня за спиной. Я оглянулась и увидела «обезьянник», в котором комфортно расположился небритый и нетрезвый гражданин.
Сержант тем временем вышел ко мне, краснея и оправляя и без того безупречно сидящую форму. Он очень смахивал на переодетую девушку — стройный, кудрявый, чистенький, с пухлыми губами, большими карими глазами и аккуратными, будто нарисованными дугами бровей. Внешности соответствовал и голос — высокий, девичий.
— Я вас провожу к майору, — сказал он.
— Подожди, сержант, — раздался голос из-за решетки, — у нас же праздник сегодня: дочка Романова нашлась, ты налить мне должен в честь такого события. Сто грамм! — потребовал обитатель «обезьянника».
— Я вот тебе сейчас дубинкой по голове! — строго предупредил чистенький сержант и, покосившись на меня, покраснел еще больше. — Пойдемте!
Мы поднялись на второй этаж, и мой провожатый перед кабинетом начальника вновь оправил форму и снял с плеча невидимую пылинку:
— Разрешите?
— Входи, — ответил из-за двери незнакомый голос.
Мы вошли в прокуренный кабинет, и я тут же напоролась на выговор отца:
— Ты что, не могла сама кабинет найти?
Я начала было оправдываться, но тут в разговор вмешался полный мужчина в гражданском, стоявший у окна:
— Дмитрий Павлович, ты недооцениваешь свою популярность. Тут же все — от стажера до ветерана — мечтают взглянуть хоть одним глазком на знаменитого майора Романова. Я удивляюсь, что у Полины только один провожатый, почему вся дежурка не выскочила вслед за ней...
Кареглазый сержант заалел еще больше, даже его аккуратные девичьи ушки запылали так, что от них можно было прикуривать.
— Разрешите идти? — сдавленно спросил он.
— Иди уже, Пуаробеттинский, — отпустил его толстяк.
— Полина, сядь, — строго сказал мне отец, когда сержант вышел. Разговоры о своей популярности в Бетте он пропустил мимо ушей. — Объясни мне, пожалуйста... — начал он, как вдруг его прервали. Дверь открылась, и в кабинет заглянул Семен. Я чуть не вскрикнула от удивления, но отец, похоже, его ждал. — Заходи, — кивнул он.
Семен сдержанно поздоровался с отцом, а также с толстяком — как я уже догадалась, начальником милиции поселка Бетта. Я не могла оторвать глаз от своего возлюбленного: в этом обшарпанном, унылом кабинете он казался гостем из другого мира.
Я видела, что и отец пристально рассматривает его.
— Свидетель твой, конечно, не явился, — сказал папа наконец — скорее утвердительно, чем вопросительно.
— Он будет через несколько дней, — ответил Семен.
— Имя, фамилия, отчество свидетеля?
— Он будет через несколько дней, — твердо повторил Семен.
— Хорошо, свидетеля отложим на потом. Готов ехать?
— Да.
— Полина, поехали, — скомандовал отец. — Алексей Алексеевич, группа экспертов готова? — обратился он к толстяку.
— Ждет внизу, — с готовностью ответил тот.
Мы спустились на первый этаж, где похожий на девушку сержант ругался с обитателем «обезьянника».
— Не имеешь ты права у меня просить такие вещи! Здесь тебе не шашлычная! — высоким обиженным голосом увещевал задержанного сержант.
— А ежели у мене душа горит... — начал было тот, но замолк при виде нашей делегации.
