– Многие не вернулись… Интересно, Марика, насколько велика будет твоя популярность после того, как станет известно о масштабах катастрофы? По сути, погибло поколение силт-звездоплавательниц. И чего бы нам ни удалось добиться, всегда будут те, кто не простит тебе цену, которую ты заплатила.
Эдзека старалась выражаться как можно вежливее, но ясно было, что она предпочла бы обойтись без общества Марики.
– Высплюсь хорошенько последний раз и больше не стану тебе досаждать, Эдзека. Мои охотницы за мятежниками перенесут штаб-квартиру в Рухаак. И твоя община вновь будет принадлежать только тебе одной.
Эдзека не стала благодарить и даже не подала виду, будто почувствовала упрек в ее словах.
Незаметно проскользнуть в обитель Рюгге на летающем в пустоте темнолете было невозможно. Марика бессильно выругалась. Она предпочла бы, чтобы в обители, проснувшись утром, обнаружили ее вновь в своих покоях, явившуюся из тьмы будто призрак или укор совести. Но ей пришлось выдержать устроенную Бел-Кенеке в ее честь церемонию, с участием представительниц обителей Рухаака.
Еще до того, как она сошла с деревянного клинка, у нее потребовали новостей. Она объявила о победе над сбежавшими Серке, уничтожении их мятежных союзников и о захвате корабля пришельцев, который должен был стать достоянием всех метов. После чего удалилась в покои, разрешив сопровождать ее только Бел-Кенеке, а также батам. Последним она на этот раз позволила отправиться в отведенное им помещение, но те предпочли избежать ненужного внимания, оставшись с Марикой в ее крепости внутри обители.
Марика закрыла за собой дверь:
– Я все сказала. Теперь всем известно, что произошло. Скоро нам придется думать о последствиях. Советую еще больше усилить бдительность.
– Насколько все плохо, Марика?
– Этого не описать словами. Возможно, лучше всего сказала Эдзека – ради того, чтобы покончить с кошмаром Серке, погибло поколение силт-звездоплавательниц. И возможно, нам не так уж многого удалось добиться. Однако тот звездный корабль воистину впечатляет. Мне бы хотелось, чтобы его увидел каждый мет. Он наверняка изменит нашу жизнь в неменьшей мере, чем изменило ее оледенение.
– И ты намерена исполнить обещание сделать его достоянием всех метов?
– Да. Возможно, на этот счет мы с тобой несколько расходимся. Не знаю точно, как ты к этому относишься. Но – да, я имею в виду именно то, что сказала. Как ты помнишь, я родом из краев, где мою стаю держали в первобытном состоянии ради выгоды других метов. Когда я об этом узнала, крайне возмутилась. И возмущена до сих пор, хотя теперь принадлежу к числу тех самых других метов. Я не могу позволить, чтобы звездолет захватила какая-то небольшая группировка. Это крайне важно для всех нас. От того, как будет использоваться корабль, зависит судьба всего нашего народа на многие годы. Я не хочу, чтобы он стал граукеном нашей эпохи, породив тиранию, с которой не сравнится даже самое злобное сестринство. Прежде мы позволяли, чтобы земли, океаны и даже звезды принадлежали немногим сильнейшим, но больше так продолжаться не может.
– Я чувствую, что глубоко в твоей душе поселился страх, – сказала Бел-Кенеке, садясь у очага. – Я никогда раньше не знала, что тебя пугает будущее. И уж точно не так, как сейчас.
– Вероятно, ты права. Не стала бы так это называть, но даже самые мудрые из нас порой лгут самим себе. Не так ли?
– Да.
– В последнее время я часто задумываюсь о том, кто я и что я в великой картине мира, написанной Всеединым. Порой мне кажется, будто я единственная из ныне живущих силт, готовая сражаться за сохранение традиций. А иногда у меня бывает такое чувство, будто я именно та самая про́клятая, кем меня считали в юности, – новая Джиана, которая возглавит крах Сообщества силт. Но при всем при этом я не чувствую, будто в чем-то изменилась или стала сильнее. Просто – как будто я смотрю на происходящее со стороны… Но хватит об этом. Нас ждут куда более интересные и захватывающие времена. Впрочем, возможно, теперь, когда зеркала построены и Серке побеждены, мы достигли вершины. Может, когда избавимся от колдуна, восстановится хоть какое-то подобие нормальной жизни.
– Не забывай, что для большинства ныне живущих метов, включая силт, это и есть нормальная жизнь. Они недостаточно стары, чтобы помнить иное.
– Пожалуй, ты права. Дай мне немного отдохнуть и осознать, где теперь мое место. А потом попытаюсь сделать мир таким, каким он был раньше. Забавно, да? Чтобы я – и пыталась вернуть миру будущее?
Бел-Кенеке не поняла ни ее слов, ни настроения. Марика и сама их толком не понимала, хотя и не подавала виду. Возможно, к ней попросту подкрадывалась старость.
Марика вела темнолет на юг над верхушками мертвых деревьев, едва не задевая тянущиеся к небу ветви. Добравшись до края леса, она начала снижаться, пока деревянный крест не завис в нескольких дюймах над снегом, иногда цепляясь за него посадочными опорами. Ветер вздымал позади нее снежную пыль.
