Марику до глубины души поразил столь неприкрытый упрек, и она не нашлась что ответить. Пытаясь выдержать заданный торговцами темп, она на ходу размышляла над словами охотниц. И в те мгновения, когда она была честна с собой, у нее не оставалось сомнений, что в их обвинениях кроется истина.
Она поняла, что начала себя жалеть – как может жалеть себя силта. Она поняла, что возомнила, будто есть нечто, полагающееся ей по праву, а не заработанное трудом, – так же как силты считали, будто им обязан весь мир. Марика угодила в ловушку Горри.
Однажды она поклялась, что никогда не станет мыслить и рассуждать, как столь презираемая ее наставница. Тогда она верила, что полученное в стойбище воспитание ее защитит. И тем не менее она начинала подражать Горри.
По прошествии многих миль и многих раздумий она наконец спросила:
– Что ты имела в виду, когда говорила, что я подаю надежды, Барлог?
Барлог вскользь взглянула на нее:
– Ты еще не устала выслушивать, будто ты особенная?
Увидев, что Марика вот-вот взорвется, Грауэл положила лапу ей на плечо, до боли его сжав:
– Спокойно, щена.
– В крепости многое можно услышать, Марика, – сказала Барлог. – О тебе часто говорят, что ты подаешь надежды и можешь достичь немалых высот. Как тебе самой говорили неоднократно. Теперь же говорят, что ты можешь достичь еще больших высот, чем предполагалось изначально, если тебя хорошо обучат в обители Макше.
– Если?
– Тебя в любом случае отправят туда будущим летом. Это свершившийся факт. Старшая спрашивала нас с Грауэл, не хотим ли мы тебя сопровождать.
Подобная возможность не приходила Марике в голову. Она всегда относилась к Макше со страхом, уверенная, что встретит там полностью чуждое окружение.
– У Кеник вовсе не течет в жилах ледяная вода, и сердце ее не из камня, – сказала Грауэл еще через сто ярдов. – Она знает, что мы последовали бы за тобой, даже если бы пришлось пройти многие мили вдоль русла Хайнлин. Возможно, она вспоминает собственную стаю. Говорят, она пришла сюда, как и ты, подростком, из стаи Верхнего Поната. А Брайдик – вместе с ней в наказание за то, что мать скрывала их от силт. Их стойбище уничтожили кочевники во вторую зиму. Тогда об этом много говорили.
– Вот как?
Марика продолжала шагать наедине со своими мыслями и лунным светом. В небе теперь светили три луны, отбрасывая от деревьев на берегу реки тень в виде трехпалой лапы.
Ей вдруг показалось, будто в ночи происходит что-то неправильное. Сперва ощущение было лишь на грани восприятия, словно некий раздражающий, но далекий звук, на который можно не обращать внимания. Но с каждым шагом ощущение становилось все сильнее.
– Грауэл, – наконец сказала она, – попроси Багнела остановиться. Впереди нечто странное. Мне нужно заглянуть вдаль, не отвлекаясь на необходимость смотреть под ноги.
К тому времени, когда вернулась Грауэл с Багнелом, Марика уже знала, в чем дело.
– Чуешь неприятности, сестра? – спросил торговец.
В пути он вел себя намного проще, и Марика чувствовала себя при нем вполне спокойно.
– Впереди дозор кочевников. За тем поворотом, выше по склону. Я чувствую их тепло.
– Уверена?
– Я не ходила посмотреть, если ты об этом. Но – да, я уверена. – Она ударила себя в грудь.
– Меня это вполне устраивает. Бекхет! – Торговца по имени Бекхет он называл своим «тактиком», судя по всему, словом из культового языка торговцев. Тот подошел. – За следующим поворотом часовые кочевников. Прикончим их или прокрадемся мимо?
– Зависит от обстоятельств. С ними есть силты или верлены? – обратился Бекхет к Марике. – Нужно выбрать тактику, которая позволит нам как можно дольше оставаться незамеченными.
Марика пожала плечами:
– Для этого мне придется войти во тьму.
Багнел и Бекхет кивнули: действуй, мол.
Она скользнула в лазейку, нашла призрака и помчалась верхом на нем над склонами, подобравшись к кочевникам издалека. Она вела себя крайне осторожно, опасаясь встречи с дикой силтой или верленом.
Кочевники-дозорные спали. В снежном укрытии было около десятка дикарей, в том числе самец, от которого отчетливо исходил потусторонний запах верлена. И он бодрствовал. Что-то разбудило его посреди ночи – возможно, предчувствие опасности.
Марика не стала возвращаться, чтобы посоветоваться. Она нанесла удар, боясь, что верлен обнаружит их отряд, прежде чем она вернется, поговорит с остальными и придет снова.
Верлен был силен, но не обучен. Схватка продолжалась лишь несколько секунд. Затем она направила призрака туда, где он мог воздействовать на реальный мир, и, сделав подкоп под укрытием кочевников, обрушила на них тонны снега, прежде чем те успели что-либо сообразить.
Вернувшись в свое тело, она доложила о проделанной работе.
– Хорошо придумала, – заметила Барлог. – Когда их найдут, все будет выглядеть прискорбной случайностью.
С этой минуты Марика больше не предавалась грезам, полностью сосредоточившись на том, чтобы помочь сестрам обнаруживать дозоры кочевников.
