Да, их сразу пятеро взрослых – четверо мужиков и одна тетка, почему-то в красном спортивном костюме с белыми полосками. Наверно, торговка с закрытой Апрашки. Там у них, по словам тети Эллы, еще не кончились девяностые, а сейчас тренд вернулся.
Темныши приближаются. Судя по всему, все они отмечены уже довольно давно. Это видно по одежде. Кромешные не очень-то следят за своим внешним видом. Но если днем они похожи просто на бомжей, то ночью это настоящие монстры.
Вот баба в адидасе останавливается на мосту с грифонами, на самой середине. Принюхивается и вдруг начинает тихонько выть.
Четверо мужиков крадутся вдоль чугунной ограды. Они идут сгорбившись и скалят зубы, как павианы. Я раньше и представить не мог, что люди могут быть так похожи на обезьян. На таких обезьян, что вот только сейчас сбежали из зоопарка, и теперь от них не приходится ждать ничего хорошего.
Те двое студентов жмутся поближе к домам. Их длинные фигуры белеют в темноте. На их беду, все подворотни заперты. Дураков нет оставлять их на ночь открытыми. Скрыться им некуда, остается только бежать при свете фонарей в сторону Невского проспекта, без особой надежды победить Кромешных в скорости.
Кажется, они решаются. Выходят из тени. И тут же видят нас, темнейджеров.
Еще неясно, кто страшнее.
– Sorry, мы вас прервали, – говорю я, усмехаясь как можно наглее. – Можете продолжать.
Я стараюсь быть циничным. Гройль похвалил бы.
– Не бейте нас, – просит девушка. – Мы же ничего не делали… мы из Москвы на опен-эйр приехали, а тут у вас такое…
А сама прячется за своего парня. Тот молчит и смотрит на нас безумными глазами.
С них течет вода. Они зябко переминаются на гранитной плитке. Если они наступят босыми ногами в черный туман, то через десять минут сами станут Кромешными. Тьма не щадит никого, но больше любит беззащитных.
Между тем четверо тёмных подбираются к ним с разных сторон. Я понимаю, что им нужно. Слюни текут по их небритым подбородкам. Они в сотне шагов, но у них прекрасное зрение. Почти как наше.
Я тоже смотрю в упор на эту девчонку. В одной белой длинной прозрачной футболке она выглядит необычно. Я не могу читать ее мысли, но это и не надо. Надеюсь, и она не может читать мои.
Парень пытается обнимать ее. Типа он ее защищает. Он еще на что-то надеется.
Мне нужно быть жестким. На меня смотрит вся команда.
– Зачем вас бить, – говорю я. – Девушка поедет к нам в лагерь. Примерно тот же опен-эйр, только веселее. Ты поедешь?
– Мы вместе, – говорит она.
– Твой мокрый друг нам не нужен.
– Никуда она не пойдет, – это студент пытается спорить. – Мы вызовем полицию.
– Ты глубоко телефон спрятал? – глумится Федя.
– Я буду кричать, – обещает девушка.
– Начинай.
– Помогите, – зовет девушка в темноту. Но отзываются только Кромешные. Они начинают выть в четыре горла, гнусаво и жутко. И подходят все ближе.
– Мы не хотим здесь быть, – бормочет девушка в панике. – Отпустите нас. Мы уйдем. Мы сразу отсюда уедем. Мы обещаем…
– Ты его любишь? – спрашиваю я неожиданно для себя.
Вопрос немного не ко времени, я знаю. Но от ее ответа многое зависит. Почему? Просто я так решил.
– Да, – говорит она.
– Ты хочешь всегда быть с ним? – спрашиваю я.
Она кивает. Удивительно: она не врет. Я чувствую, когда врут.
– А ты? – обращаюсь я к студенту.
– Д-да, – говорит он. – Я… тоже хочу.
И немножко преувеличивает. Как все парни.
– Он хороший, – уверяет подруга. – Отпустите нас. Пожалуйста. Хотите, я на колени встану?
Это она зря. Стоит ей присесть в своей жалкой футболке, как четверо Кромешных синхронно бросаются вперед. Они не чувствуют страха, но неохотно нападают на крупную добычу. Зато если ты упал, они забьют тебя насмерть.
Правда, темныши не в курсе того, что умеем мы – темнейджеры.
Я включаю гиперрежим. Федор делает то же. Остальные наши парни медлят. Да они особо и не нужны. Они просто не успеют сделать то, что надо сделать.
Четверо Кромешных замирают в прыжке. Я достаю из-за пазухи короткоствольное ружье. У него рукоятка, как у пистолета. Это удобно.
Самое время пояснить: оружие, пока оно в моей руке, также существует в режиме гиперскорости. Вылетающая из ствола пуля – тоже. До тех пор, пока не встречает жертву. Механика всего происходящего не очень понятна, да и наплевать. Как сказал бы доктор Флориан: не ищи объяснений, а то ведь найдешь на свою голову.
Лучше все же на чужую.
Первый же выстрел разносит в клочья башку ближайшего темныша. Медленно, как всегда в гиперрежиме, упырь отлетает назад метров на десять и укладывается на асфальт. Там он и останется, когда нормальный ход времени включится для него снова. Без головы даже у Кромешных нет шансов на регенерацию.
Был живым трупом, станет мертвым.
Я досылаю патрон. Бах! Вторая пуля попадает другому Кромешнику в грудь. Мне кажется, что я вижу сквозную дыру в его корпусе, но скорее всего это иллюзия. Мы с ним живем в разных временных масштабах. Правда, он уже не живет. Он летит спиной вперед, с выпученными глазами – туда же, по направлению к смерти.
