– Сказал же, в музее не гадить, – говорю я, вытягивая меч вперед. Еще чуть поближе к Федору. К тому месту, где на его крепкой шее пульсирует какая-то жила – сонная артерия? Не знаю.
Федор болезненно глотает слюну:
– Прости, командир. Я же сам не хотел… на тебя наезжать. Мне приказали.
«Что ты с ним болтаешь? – недовольно шипит Гройль. – Говорят тебе: после второго предупреждения рви глотку».
– Кто приказал? – ровно спрашиваю я.
– Наш д-д…
Не дожидаясь, пока он выговорит слово, мой меч, как живой, одним рывком вылетает вперед и достигает шеи Федора. В последний момент я бью по длинной рукояти своей железной перчаткой. Меч теряет цель и проходит выше плеча нашего глупого рыцаря. Задирается к небу и с грохотом падает. Потеряв связь со мной, он теряет все свои волшебные свойства.
Если бы не это, Федор лежал бы сейчас тут же, на красивом паркете, обливаясь кровью. Интересно, думаю я, сохранились бы латы на его трупе или нет?
Федя медленно соображает. Но все же понимает, что смерть прошла в двух дюймах.
И что я отклонил эту смерть.
– К-командир, – он все еще заикается. – Я… это… в общем, виноват, командир…
– Да пошел ты, – говорю я.
«Правильный адрес, – произносит Гройль в моей голове. – Ладно. Поиграли, и хватит. Теперь пойдем-ка с тобой наедине пообщаемся».
Я удивлен: мой отряд замирает, как будто я включил гиперскорость – но ведь я ее не включал! Квантовый телепорт запускается как будто по чужому приказу. Я еще слышу, как доспехи (уже без меня внутри) оседают на пол, и вижу, как последними соскальзывают стальные сапоги с моих ног – а через мгновение я оказываюсь совсем в другой локации.
Это гигантский зал Зимнего, площадью с футбольное поле. С белыми мраморными колоннами, тяжелыми люстрами и окнами сразу на две стороны. Наверху там устроен еще один ряд окон, и сквозь них виднеется предрассветное сиреневое небо.
Когда-то я был здесь со школой на экскурсии. Правда, всю дорогу играл в игры на телефоне и мало что запомнил.
«Георгиевский зал, серятина, – ворчит голос в моей голове. – Тронный зал императора Николая. Архитектор Джакомо Кваренги».
– Могли бы и в коридоре нормально поговорить, – отвечаю я вслух.
Но Гройль любит пафос. Для встречи он выбрал тронный зал.
Императорский трон воздвигнут в дальнем конце зала на специальном возвышении, и к нему ведут деревянные ступеньки. За троном – великолепный алый ковер с двуглавым орлом. Над ним – балдахин с кисточками, а на куполе – пузатая золотая корона.
Доктор Флориан Штарк восседает на этом троне, важный, как цезарь. Чтобы дойти до него, нужно пересечь весь длиннющий зал. Но это тоже часть игры. Примерно так же люди ходили к царю на поклон. Пока им не надоело, и они не устроили революцию.
В сиреневом сумраке мрамор и золото кажутся одинаково серыми.
– Секундочку, – Гройль озабоченно оглядывается. – Где у них тут выключатель? Ну-ка, елочка, зажгись.
Люстры вспыхнули сотнями электрических свечек. Вот теперь император Флориан Первый предстал передо мной во всем блеске своей лысины.
– Погоди, – спохватился он, и скромная золотая корона (из какого-нибудь музейного запасника) возникла на его голове. Она была похожа на обруч с зубчиками, на каждом из которых поблескивали цветные камушки – рубины и сапфиры. Примерно такого короля, только помордастее, я видел у деда на игральных картах.
Я стоял, скрестив руки на груди. За пазухой скрывалось помповое ружье. Ствол неприятно холодил мой бок, но с ним было как-то спокойнее.
– Однажды твой дед Герман спросил меня, не жмет ли мне корона, – сказал Гройль. – Я оценил его иронию. Но вопрос, что называется, запал мне в душу. Почему бы и нет, решил я. Почему бы мне и не побыть какое-то время русским царем? Как у вас говорят: свято место пусто не бывает. Вот я здесь. И ты знаешь, мне это нравится. Синдром самозванца у меня совершенно отсутствует.
Он не удержался и горделиво улыбнулся.
– Да подойди ты поближе, – позвал он. – Чего стоишь, как в гостях. Не ты ли у нас наследник престола?
Могу признаться, что эти его слова были мне приятны. Уж больно все вокруг было… настоящим. Неподдельным. И императорский дворец, и мрамор, и золото. Здесь легко было поверить, что ты станешь сказочным принцем. А потом и сам заберешься на позолоченный трон.
Если охранник не прогонит.
– Я выбрал Санкт-Петербург своей столицей, – внушительно произнес король Флориан. – Отсюда мы будем грозить всему остальному миру. Не провозгласить ли мне себя Императором Российским? Да что там мелочиться – великим кайзером Священной Римской Империи? Что думаешь, майн принцхен?
А рожа не треснет, хотелось спросить мне. Но священный император повел себя странно. Он оперся на поручень трона, наклонился вперед и приложил палец к губам. «Не мешай», – понял я. И умолк.
