Я шел по просеке и слушал перекличку птиц. Им-то, птицам, было до меня все равно. У них были дела поважнее наших. Кажется, они искали себе подружек и заранее строили гнезда.
А я вот даже и не знал, чего я ищу.
Теперь я понимал, почему Гройль выбрал для лагеря именно этот глухой и мрачный лес. Тьма здесь не рассеивалась никогда. Даже днем она клубилась под высокими разлапистыми елками. Протекала ручейками по оврагам. Если бы, конечно, нашелся кто-то, кто мог это видеть. Но лес был пуст.
Точнее, не совсем так.
Костяной Бор был наполнен людьми. Только мертвыми. Лишенными имен и забытыми.
Я уже умел это чувствовать. Уроки Флориана Штарка, выпускника таинственной школы «Анненэрбе», не прошли даром.
Мертвые были везде. Все они погибли давно, в последнюю мировую войну. Окопы, где они нашли свою смерть, давно сравнялись с землей. Их винтовки заржавели и рассыпались в прах. Сквозь их кости проросли корни громадных елок и сосен.
Но их тени оставались здесь. Куда им было деться? Никто не принес цветов на их могилы ни разу за все эти долгие годы – только скромные ландыши по весне расцветали на полянах. Если их и искали, то где-то далеко отсюда. Историки потеряли их след, и даже черные копатели прошли мимо. Им просто не повезло. И еще что-то чувствовал я, но пока не мог идентифицировать. Что-то нехорошее.
«Измена, – как будто в ответ зажглось в моей голове. – Нас считают предателями. Но мы же не такие».
«А какие вы?» – чуть не спросил я вслух.
Остановился. Прислонился спиной к толстому стволу березы. Это было спонтанным движением, но принесло сумасшедший результат. Клянусь, я изобрел это сам.
Теперь я мог понимать этих мертвецов. Старое дерево превратилось в антенну, которая ретранслировала их голоса.
«Ты нас слышишь? – удивились они. – Ты можешь нас слышать? Кто ты? Откуда ты здесь взялся? Не молчи, не молчи, пожалуйста… не уходи…»
«Я Сергей, – ответил я. – Из Питера».
И тут моя голова как будто взорвалась – они заговорили все одновременно, радостно и возбужденно, они перебивали друг друга, хотя я мог различать их голоса даже лучше, чем если бы говорили вслух:
«Свой, значит! Ур-ра!»
«Здравствуй, здравствуй, Серега. Сам-то не служил? Годами не вышел?»
«Привет тебе от бойцов Второй ударной армии».
«Бывших бойцов. Но ты не боись, мы хоть и мертвые, но не злые».
«Так ты из Питера? Значит, не сдали Ленинград? Слава богу».
«Немцев куда дели? Прогнали все-таки?»
«Ты в каком районе жил? Я на Васильевском. Пацанов из Гавани все боялись».
«Ой, да что ты сразу лезешь со своей Гаванью. Я вообще с Одессы, и я же молчу».
«Ты нам скажи, товарищ Сталин жив? Он в Москве? Нам бы с ним связаться».
«А Гитлер? Сдох, паскуда?»
«Второй фронт открыли?»
«И еще скажи, может, знаешь – куда наш командарм пропал героический? Правда в плен сдался, или фрицы всё набрехали?»
«Эй, ну что ты замолчал… испугался, что ли? Сережка, дружище… не молчи, пожалуйста. Поговори с нами».
Я смутился.
«Вы не обижайтесь, – сказал я. – Но я и половины не знаю, о чем вы спрашиваете».
«Скажи что знаешь».
Я припомнил школьные уроки истории. Объяснил им про Сталина и Гитлера. Немножко про Петербург. И даже про Одессу. Рассказывать долго не пришлось, достаточно было просто припомнить.
«С ума сойти», – отозвалось сразу несколько голосов.
«Кстати, как вашего командарма звали?» – спросил я.
«Власов», – сказали солдаты хором.
Про такого человека я ничего не знал. Достал телефон. Забил фамилию в поисковик. Сперва я удивился тому, что прочитал, потом мне стало противно.
В нескольких фразах я пересказал своим собеседникам историю генерала-изменника. Голоса зашумели возмущенно. В выражениях не стеснялись. Наконец, кто-то из них – наверняка их старший – снова обратился ко мне:
«Вот спасибо, Серега. Теперь многое стало понятно. Мы-то в лесу газет не читаем. Одно неясно, ты уж прости. Откуда ты сам тут взялся? Как ты с нами разговаривать можешь? До тебя ведь никто не пытался даже. Кто ты на самом деле?»
«Я?»
Мой язык как будто прилип к небу. Что было довольно странно, если учесть, что мне и не надо было ничего произносить вслух. Просто в этот самый момент мне пришло в голову, что я и сам до конца не понимаю, кто я такой, и никогда не понимал. Вдобавок в этой самой голове и без того теснилось сразу не меньше десятка мыслей, не все из которых были мои собственные. Поэтому я молчал.
Этот чел сказал за меня:
«Ты вхож в темный мир? Ты оборотень?»
Я кивнул.
«Ну конечно. Как я сразу не догадался. Ну, тогда… ты не удивишься, если увидишь».
«Что увижу?»
Он не ответил. Да и другие голоса тоже, как по команде, умолкли.
Зато между деревьев появилась призрачная фигура – светловолосый мужик в старой советской военной форме, без погон, но в фуражке со звездой. Когда он приблизился, я смог рассмотреть знаки на его петлицах: два красных кубика и еще какая-то кнопка с перекрещенными ружьями. Наверно, это был офицер, хотя и не самый главный.
– Лейтенант Лиходей, – представился он. – Лиходей – фамилия такая. Лейтенант – звание. Оборотень – профессия. Смотри не перепутай.
– Сергей Волков, – сказал я. И зачем-то добавил: – Командир отряда.
