Темнейшее желание полностью

— Я хочу тебя, — сказал он, сильнейшее желание сводило его с ума. — Всю тебя.

Мгновение спустя она кивнула.

— Перевернись.

Без единого колебания она подчинилась.

— Я хочу быть всем, в чем ты нуждаешься, — сказала она, — так же, как ты — все, что мне нужно.

Его сердце взволнованно застучало быстрее.

— Ты уже все, что мне нужно. — Он перекатился на локти, и его пальцы прошлись по ее спине, расстегивая пуговицы униформы.

Когда края ее платья разошлись, и его глаза привыкли к темноте, он разглядел гладкое белое белье, которое она носила. Милое. Простое.

Каждый его дюйм.

— Готово. Теперь на спину.

Снова она подчинилась.

Она дрожала, когда он спускал платье с ее плеч, талии и ног. Нижнее белье, кольцо и перчатки ждала та же участь, пока она не осталась абсолютно обнажённой. Красиво, изысканно обнаженной.

Он не торопливо рассматривал ее. А она лежала неподвижно, утоляя его интерес. Он мог только восхищаться. Каждый дюйм ее тела был именно таким, как он хотел. С округлыми формами, но стройным. Готовая для любви, но восхитительно невинная. Она зажгла его. Поразила. Уничтожила для других женщин.

Моя женщина идеальна.

— Подожди, мое кольцо, — сказала она, пытаясь удержать его захват.

Он отстранился, чтобы она не достала.

— Нет, пока ты не пообещаешь, что перчатки в прошлом.

— Не знаю, почему это для тебя так важно, но я обещаю.

— Мы станем с тобой как эти отвратительно приторно-милые парочки. Я хочу чувствовать твою кожу, а не перчатки.

Как только черты ее лица смягчились, она сказала:

— Обещаю.

Он снова надел кольцо на ее палец.

Ее губы медленно сложились в усмешку. Хитрую усмешку.

— А теперь, самое время и тебе что-нибудь снять. Это было бы справедливо.

— Я хочу быть справедливым. — Словно в лихорадке, он сорвал с себя одежду. Динь не менее жадно, чем немного ранее это делал он, поглощала глазами открывшийся вид.

Ему бы хотелось быть более терпеливым и позволить ей изучить его, так как это делал он. Но долго сдерживать желание было не в его силах.

Он перекатился на нее, вспомнив в последнюю секунду перенести вес на локти, и… это агония. Агония, быть так близко к ней, но не внутри.

Должен быть в ней.

— Разведи бедра, — скомандовал он, и она подчинилась.

Неожиданно он ощутил ее под собой. А когда почувствовал ее самое интимное местечко, все барьеры рухнули: изысканно-влажный жар практически толкнул его за край.

— О, Кейн. Это… это… — она извивалась под ним, впиваясь ногтями в его спину.

Когда он наклонился поцеловать ее, кровать начало трясти, не позволяя ему приблизиться. Скрежет набирал обороты.

У него вырвалось шипение. Она вскрикнула.

— Глупый демон, — простонала она. — Это действительно… оу… оу! Не останавливайся, Кейн. Пожалуйста, не останавливайся.

Чертов Бедствие. Кровать перестало трясти.

С рычанием Кейн обрушился на ее рот. Он хотел быть нежнее, но… получалось наоборот. Раньше она не хотела ничего подобного.

Она немедленно открылась для него, приветствуя и постанывая от удовольствия. Он поймал губами каждый стон. Он целовал ее все яростнее и глубже, увеличивая с каждый секундой напряжение. Его руки прошлись по ее грудям, животу, между бедер, и она ожила.

Прозвучал треск. Он почувствовал в воздухе запах штукатурки. Демон всю свою ярость обрушил на стену.

Динь вздрогнула.

— Забудь о нем, — сказал Кейна. Его рука скользнула между матрасом и ее попкой, и притянул девушку поближе к себе, так близко, чтобы их ничего не могло разделить.

У нее перехватило дыхание. Ее пальцы запутались в его волосах, перебирая их.

— Уже. А теперь дай мне больше.

— Всегда. — Его губы вновь прижались к ее. Их рты жестоко терзали друг друга, сталкиваясь языками, до скрипа зубов. Страсть… восторг. Экстаз.

— Я тоже хочу прикоснуться к тебе.

— Да.

Ее ладони гладили его, исследуя, изучая, сжимая в кулачке его длину. Это должно было беспокоить Кейна, но вместо этого дарило такое наслаждение, что ему даже в голову не пришло ее оттолкнуть. Прошлое больше не имело значение.

Была только Динь, этот момент, удовольствие и свет. Здесь в ее руках, в ее объятиях, когда она приняла его, нуждалась в нем, раны в его душе наконец стали заживать.

Страсть пронзила его до костей, заставив напрячься все мышцы. Кровь словно раскаленная лава бежала по венам. Его потребность в ней была слишком сильна, чтобы когда-нибудь отрицать ее.

— Мне нравится, — простонала она.

— Рад.

— Я хочу… стать твоей… — на последнем слове у нее вырвался стон. — Сделай меня своей.

— Скоро. — Он полностью взял контроль на себя. Его переполнял восторг: моя, она моя, и я могу обладать ею столько, сколько хочу. Он делал все возможное, чтобы подготовить ее к себе, к любви. Своим ртом на ее теле.

Все это томительно медленно. Ее вкус на его языке. Как мед. Его пальцы меж ее бедер. Потирая, играя. Она стонала снова и снова, и эти звуки были музыкой для него.

Он облизывал. Посасывал. Разминал. Снова играл. Медленно работал пальцами… ускоряясь… быстрее и быстрее… шепча ей на ухо, расхваливая её сладость.

— Я собираюсь… что-то происходит…