– Папа!
– Я здесь. Здесь!
– Больно! Очень больно, Папа!
– Потерпи маленький! Сейчас, тебе станет легче.
Я прижимаю его к себе и чувствую, как в нём плещется целый океан боли. Она выжигает изнутри и сводит с ума. Пытаюсь забрать её себе, но тщетно. Боль стала полноправной хозяйкой и уже никуда не уйдёт.
– Я не виноват Папа! Я только хотел поиграть… Просто поиграть…
– Я знаю.
Свешиваясь с моей руки, судорожно трясётся крохотная ножка, обмотанная прорезиненной тканью. Другой обуви я так и не смог придумать…
– Почему они так со мной? Я ведь не хотел ничего плохого! Мне просто было интересно…
Я не знаю, что сказать. Я не знаю, как помочь. Самое дорогое, что у меня есть, единственное существо, которое я любил – медленно умирает. А я ничего не могу сделать…
Маленькая фигурка уже почти не двигается. Только тихо вздрагивает. Всё тише. Всё реже…
– Больно, Папа! Не надо больше! Пусть больше не будет больно…
– Больше не будет, малыш. Засыпай… Спи…
Мне стало трудно дышать. Я натужно вдохнул через сведённое спазмом горло. В висках тут же запульсировала невыносимая боль. Сознание постепенно прояснялось. Открыв глаза, обнаружил перед собой черноту подвального входа и поросший травкой бетон.
Попробовал подняться. Голова сразу же взорвалась вспышкой боли. В рот потекло что-то солёное. Провёл ладонью. Ага… Кровь носом пошла…
Кое-как усевшись, осмотрелся. Из мутантов, только мёртвый контролёр. Уже хорошо. Рядом неподвижно лежит Лютик. Вот это – уже не очень хорошо…
Отыскав аптечку, вколол себе обезболивающее со стимулятором. В голове сразу начало проясняться, и силы возвращались прямо на глазах. Первым делом, надо было осмотреть парнишку. Он явно дышал, но находился без сознания. Вколов ему то же самое, я выждал немного и пару раз сильно шлёпнул его по щекам.
Лютик заморгал и, с трудом разлепив веки, мутным взглядом уставился в небо. В ярко-синих глазах отразились плывущие армады туч. Из носа и ушей его протянулись тоненькие струйки крови. Я машинально потрогал свои уши. Так и есть. Тоже кровь.
Повернув ко мне голову и сфокусировав взгляд, он долго и пристально смотрел, а потом тихо произнёс:
– Так вот значит, как оно было… Совсем как люди… А я убил его… И ребёнка его, тоже убил…
– Да уж… С контролёром, как-то неудобно получилось.
Что бы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, заглянул в подземелье. Так и есть. Никаких артефактов. Почему-то меня это совсем не удивило.
– И лохов разводят, тоже, совсем как люди… – задумчиво пробормотал я, – Получается, он перед смертью мозги нам выжечь пытался. И если бы не «Морской ёж»…
– Он так долго носил в себе всё это… Боль, обиду, ненависть… И в последней, отчаянной попытке – выплеснул, – тихо произнёс Лютик и, немного помолчав, печально усмехнулся, – Даже этот, артефакт твой, чё-то как-то беспонтово защитил.
– Поднимайся, давай. Скоро выброс. Потом насидишься. В Баре. Нам там уже и поляну накрыли. А ведь надо ещё успеть тебе шкуру подлатать. А то спина у тебя, будто ты медведицу трахал.
– В каком смысле – «нам»?
– В прямом. Будем считать, что проверку на вшивость ты прошёл. Ну или, по крайней мере, за свои косяки расплатился. Хочу попробовать ещё разок тебя в ходку взять, – сказал я и, с трудом пряча саркастическую усмешку, поинтересовался невинным тоном, – Или тебе уже расхотелось со мной в Зону ходить?
Лютик какое-то время слепо смотрел куда-то сквозь меня. Потом весь как-то встряхнулся и с вызовом сверкнул своими глазищами:
– Нет. Не расхотелось.
– Вот даже, как. Ну значит, скоро снова пойдём тебя испытывать. Надо будет только куртку тебе новую прикупить. А-то в таких лохмотьях стыдно мутантам на глаза попадаться. Да и у меня видок не намного лучше. Вот только «Морского ежа» продавать я что-то передумал, – и на мгновение призадумавшись, подытожил, – Ладно! Ребята обещали со снарягой подмогнуть.
Лютик постоял немного, расфокусированным взглядом глядя в пространство. Потом встряхнулся, задумчиво нахмурился и, наконец, произнёс смущённо:
– Ты, это… Короче, не заморачивайся по этому поводу. Бабосы – будут,– и добавил с чуть заметной улыбкой, – Я, когда возле той неизвестной аномалии шарился, вот, что нашёл.
С этими словами он раскрыл свой контейнер и повернул его ко мне. На матово-белом дне переливался сиреневыми искрами полупрозрачный артефакт, похожий на бутон розы.
