– Червивые до сих пор живы?
– Живее всех живых. Во всяком случае, это относится к червям, копошащимся в их мозгах. Пойдем, я тебе кое-что покажу, – Карпатов переместился на левую половину стола и сгреб в кучу тетради.
Андрей заглянул в расставленные по столу стеклянные ящики и подавился печеньем. Капэйн! В каждом из ящиков ползали серовато-белые черви продолговатой формы, сужающиеся к одному из концов тела. Их размер не превышал четверти сантиметра. Отдельные особи излучали блеклый флуоресцентный свет.
Вопрос «И мы тут едим?!» после плавающей в унитазном бачке Скрижали, наверное, был неуместен. Карпатов не отличался брезгливостью. «Кажется, это печенье я уже не доем», – подумал Андрей, борясь с желанием вывернуть наизнанку желудок.
Иван Налефтинович сделал вид, что не замечает мучений темноборца и, как ни в чем не бывало, продолжил:
– Знаешь, что я с ними делаю?
– Боюсь представить, – ответил Андрей, ловя рукой выпадающее изо рта печенье.
– Я пытаюсь убить их. И знаешь, каковы результаты?
Карпатов выдержал профессиональную паузу, свойственную ученым и педагогам, после чего озвучил вердикт:
– От слова «никак». Не срабатывает ни электрический ток, ни механическое воздействие, ни радиация или едкие реактивы – вообще ничего. Есть вероятность, что эти твари способны пережить ядерный взрыв. Вон те, светящиеся, – Иван Налефтинович указал пальцем, – возможно, даже извлекут из него какую-нибудь пользу.
– Почему они светятся? – осторожно поставив на правую половину стола печенье и чай, поинтересовался Андрей.
– Те, которые светятся, поглотили внематериальные частицы разумных существ. Я извлек их из трупов. Полюбуйся – то, что нематериально в наших телах, излучает вполне материальный свет в них. Светлячков стоит бояться поболее, чем остальных. Они умные. Несколько раз даже пытались со мной заговорить. Телепатически, конечно, и изъясняясь обрывками фраз, но, тем не менее, что-то расшифровать мне удалось.
– Разговаривают они или то, что осталось от порабощенного ими разумного существа?
– Не знаю. Иногда они высказывают вполне самостоятельные мысли, хотя и обрывистые, как я уже говорил. Иногда оперируют чужими воспоминаниями. Это похоже на интеллект двухгодовалого ребенка, научившегося повторять заученные слова. Но ведь дети не просто вторят взрослым, как попугаи. У них есть и собственные «агу», означающие «хочу кушать», «покачай меня на руках», «мне мокро» и прочую младенческую лабуду. Эти черви – не просто паразиты, присосавшиеся к внутренним органам. Они – паразитическая форма интеллекта. Откусив жирный кусок разума того или иного существа, эти твари начинают выстраивать на его основе собственное мышление, словно побег, отсаженный от материнской драцены.
– Если продолжать аналогию с ребенком… – подхватил мысль Андрей. – Они развиваются?
– Именно. А еще учатся жить в отрыве от организма-хозяина. Как тебе такой поворот?
– Аппетит Вы у меня точно отбили, – признался Стопарин, отодвигаясь подальше от стола. – Не боитесь, что выползут из ящиков?
– Насчет аппетита можешь не переживать. Привыкнешь, если не хочешь умереть с голоду. Выползти они не смогут. Стекло сдерживает их подвижность. Силикаты – один из немногих материалов, на которых у них, если так можно сказать, аллергия. Но, если тебе так будет комфортнее… – Карпатов достал из примыкающей к столу тумбы непрозрачную черную ткань и накрыл ею ящики.
– Спасибо. Намного приятнее.
– Приятно тешить себя иллюзиями? – усмехнулся ученый и пригласил темноборца к столу. – Теперь можешь присаживаться обратно. Они не покусятся на твою внематериальную частицу.
Андрей сел за правую половину стола и скрючился над бокалом. Чай уже остывал.
– Спрашивай, – ученый продолжал демонстрировать чудеса гостеприимства. – Я же обещал, что отвечу на твои вопросы и постараюсь помочь, чем смогу. Уверен, у тебя были серьезные основания наводить на меня пистолет.
Андрей продолжал тушеваться, но, все-таки пересилив себя, спросил:
– Скрижаль Ответственности. Почему на ней ничего не написано? Не особо верится, что это подлинник.
– Думаешь, дело в Скрижали? Из-за нее ты не смог опуститься в Лоустэйр? – Карпатов приподнял брови. – Заблуждаешься. Но об этом я расскажу позже. Давай по порядку. Почему на Скрижали Ответственности ничего не написано? Я не смог бы ответить на твой вопрос, если бы мне не довелось поработать со всеми тремя Скрижалями. Без Ответственности невозможны ни Сила, ни Любовь. Поскольку у тебя в руках были две Скрижали, предполагаю, что с этими их свойствами ты ознакомился.
Андрей вспомнил свой монолог в батискафе. В момент, когда нужно было воспользоваться Скрижалью Силы, он ощутил острую необходимость в Ответственности. Сила предполагает Ответственность. Карпатов будто читал его мысли.
