– Мне решать, что глупо, а что нет! – воскликнул Андрей и в гневе ударил кулаком по столу, сотрясая ползающих в стеклянных ящиках червяков.
– Тебе, – согласился Иван Налефтинович. – Более того, если Демиург сочтет тебя недостойным принимать такие решения, он найдет способ воспрепятствовать твоему спуску в Лоустэйр. Но я не Демиург. Так что я тебе помогу.
Андрей снова почувствовал угрызения совести. Несдержанность во всем, что затрагивало идею о воскрешении Ани, стала одним из его недостатков.
– Ограничители миров функционируют лишь в том случае, если их грани соприкасаются с каждой из трех плоскостей: с Мидлплэтом, Даунклаудом и Лоустэйром, – пустился в повествование Карпатов. – Кроме этого, должен соблюдаться определенный угол в точке соприкосновения. Если изменить этот угол, например, наклонив Мидлплэт относительно двух других плоскостей, пусть даже на тысячную долю градуса, ограничители миров перестанут функционировать.
– Какое-то сумасшествие! Как можно наклонить Мидлплэт?
Андрей посмотрел на ученого, как на чокнутого. Уж не тронулся ли он рассудком, утомившись от одиночества?
– Действие созданных мной ограничителей миров как раз и основано на изменении угла наклона Мидлпэта, – признался Карпатов. – Для этого здесь, в Железнодорожном, я построил Углонаклонную башню.
– Не понимаю, как башня может изменить угол наклона целого мира.
– Элементарно. Наш мир удерживают внематериальные нити, а они содержат в себе электрические заряды, участвующие в возникновении сил отталкивания и притяжения. Если создать поле, воздействующее на них определенным образом, то можно изменить соотношение этих сил, вызвав наклон Мидлплэта. Правда, есть одна загвоздка. Углонаклонная башня работает на солнечных батареях. Поддерживать в работоспособном состоянии ограничители миров она может ежедневно, а вот включать и выключать их – навряд ли. Достаточное количество энергии для столь серьезных изменений доступно лишь в самый длинный день года – 21 июня.
– А сегодня 1 апреля, – скривив досадливую гримасу, отметил Андрей. – А что, если взорвать Углонаклонную башню? Рухнет она – исчезнут ограничители миров. Ведь так?
– Да. Но вместе с тем, в Мидлплэт хлынут червивые, заражая всех на своем пути. Если же отключить органичители миров на несколько минут, которые позволят тебе воспользоваться Лифтом, а потом снова включить их, ничего критичного не произойдет.
– Значит, мне куковать тут до 21 июня. Найдется местечко перекантоваться? – с напускной улыбкой спросил темноборец.
Карпатов налил себе второй бокал чая, открыл консервы и улыбнулся Андрею в ответ:
– Да, конечно. Покажу тебе апартаменты. Можешь хоть в спячку до июня впадать.
«Спячка – это хорошо», – расслаблено и как-то по-медвежьи лениво подумал утомившийся разговором Андрей. Среди всех злоключений, случившихся с темноборцем на пути к Лифту между мирами, затянувшееся ожидание было наименее значимым. Днем раньше, днем позже – Аня будет спасена, и это самое главное. Не зря же ради нее разыгралась драма по всему Мидлплэту.
Осушив стакан с чаем, Андрей осмотрел обещанные апартаменты, представлявшие собой несколько смежных спален. Мозг отказывался переваривать свалившуюся на него информацию, а потому тело рухнуло на постель. Стопарин уткнулся лицом в подушку и заснул сном младенца.
Дождливая весна тянулась медленно, как жвачка. Нависшие над Железнодорожным тучи угрожающе вспыхивали заревом молний и бросались в опустевший город раскатами грома, будто зацензуренными матерными словами. Нескончаемые дожди играли на черепицах крыши лабораторного комплекса минорной симфонией клавишных. Дополняли угрюмую картину завывания ветра, казавшиеся зловещим улюлюканьем принимающих грязевые ванны червивых.
Силикатные стекла лаборатории обеспечивали практически стопроцентную защиту от гельминтов Карпатова, но ощущение безопасности выветривалось вместе с холодными сквозняками. Андрею казалось, что червивые растворились в грязи подобно смытому волной песочному замку, а высвободившиеся гельминты безуспешно пытаются пробраться в лабораторный комплекс, смешиваясь с потоком воды.
А может им удалось выйти на телепатический контакт со своими светящимися сородичами, обитающими в стеклянных ящиках у Карпатова? Может быть, сообща они готовят осознанный план по захвату лабораторного комплекса? В таком случае, препятствия на пути разжигают их аппетит. «Нам крышка», – думал Андрей, погружаясь в наполненные мраком фантазии.
В один из наиболее хмурых дней вырубилось электричество. На всякий случай попрощавшись с Андреем, Карпатов решился на вылазку в город. Как и ожидалось, пришлось ремонтировать порыв на линии, временно переводя лабораторию на резервные источники питания. К счастью, в электрике, непосредственно связанной с горячо любимой Карпатовым физикой, ученый достаточно хорошо разбирался. Однако беспокойство у Андрея вызывали отнюдь не электрические нюансы ремонта. Стопарин боялся подхватить геьминтоз.
