Грейс Дивайн, дочь местного пастора, всегда знала, что в ночь, когда исчез Даниэль Кэлби, случилось, что-то страшное. В ту ночь она нашла своего брата Джуда, лежащим на крыльце в луже собственной крови.Ее семья тщательно пытается похоронить воспоминания о той ночи, но все меняется, когда спустя три года, Даниэль неожиданно возвращается, и поступает в школу, где учится Грейс и Джуд. Несмотря на обещание, которое Грейс дала своему брату, держаться от Даниэля подальше, она не может справиться со своим влечением к Даниэлю, к его шокирующим художественным способностям, к его желанию научить ее смотреть на мир под другим углом, и к странному, холодному блеску в его глазах.Чем ближе Грейс общается с Даниэлем, тем больше подвергает опасности все свою жизнь, так как ее действия вызывают гнев и негодование в Джуде, тем самым бросая его в объятия древнейшего зла.Даниэль спустил с цепи эту страшную ночь. Грейс должна выяснить правду темной тайны молодого человека… и спасти тех, кого она любит. Но для этого ей, возможно, нужно будет принести жертву… — свою душу.
Жертва
Кровь заполняет мой рот. Огонь иссушает мои вены. Я подавляю вой. Серебряные взмахи ножа…это — мой выбор.
Я — смерть или жизнь. Я — спасение или разрушение. Ангел или демон.
Я — благодать.
Я вонзаю нож.
Это — моя жертва…
Я — монстр.
"Грэйс! Ты должна видеть нового парня". Эйприл подбежала ко мне в узком школьном коридоре. Иногда она напоминает мне кокер-спаниеля, который когда-то у меня был, она дрожала от волнения примерно, как он.
"Самый горячий парень, которого ты когда-либо видела?" Я чуть не уронила свой рюкзак. Глупые, неудобные шкафчики.
"Наоборот. Этот парень полностью противоположность. Его выгнали из двух школ, и Бретт Джонсон говорит, что он состоит на учете". Эйприл усмехнулась. "Кроме того, все знают, что Джуд — самый горячий парень". Она ткнула меня в бок.
Я, наконец, сняла свой рюкзак со спины, и из него высыпалась моя коробка с разноцветными мелками.
"Черт". Проворчала я и присела на корточки, чтобы собрать их. "Джуд мой брат, если ты еще это помнишь?"
Эйприл закатила глаза. "Он действительно спрашивал обо мне за ланчем, правда?"
"Да" — я выбирала из кучи разбитого мела уцелевшие кусочки — "он сказал, 'Как Эйприл?' и я ответила, 'Она в порядке,' а затем он дал мне половину своего бутерброда индейки".
Порой мне кажется, что Эйприл общается со мной только, чтобы быть рядом с моим братом — как и половина других девочек в этой школе.
"Поторопись," сказала она, оборачиваясь через плечо.
"Ты могла бы, и помочь". Я помахала ей разбитыми мелками. "Я только купила их по дороге из кафе".
Эйприл присела и подняла синий. "Зачем они тебе? Я думала, что ты работаешь с древесным углем".
"У меня, что-то не получается". Я взяла мел из ее рук и немного подержав, сложила обратно в коробку.
"Я попробую цветным мелом".
"Но завтра это должно быть готово".
"Я не могу сдать работу, если она мне не нравиться".
"Я не думаю, что все так плохо," сказала Эйприл. "Кроме того, новому парню, по-моему, очень даже нравиться".
"Что?"
Эйприл подпрыгнула и схватила меня за руку. "Побежали. Ты должна это видеть". Она запрыгала к кабинету художественных искусств, таща меня за руку.
Я еле успела схватить свою коробку с мелками. "Ты сумасшедшая".
Эйприл засмеялась и ускорила темп.
"А вот и она", сказала Линн Бишоп, когда мы выбежали из-за угла к кабинету художественных искусств. Группа студентов, собралась перед дверью. Они разошлись по сторонам, когда мы приблизились. Дженни Вилсон посмотрела на меня и что-то шепнула Линн.
"По какому поводу собрание?" спросила я.
Эйприл указала. "По этому".
Я остановилась и уставилась на него. Этот парень, более чем перепрыгнул пределы дресс кода Святой Троицы. Он был в черной дырявой футболке от Wolfsbane и в темных джинсах, разорванных на коленях. Его взъерошенные выкрашенные в черный цвет волосы скрывали лицо, в руках он держал большой листок бумаги. Это был мой рисунок, нарисованный древесным углем, и сидел он на моем месте.
Я обошла группу свидетелей и шагнула к столу. "Извини, но ты сидишь на моем месте".
"Тогда ты должно быть Грейс," сказал он холодно. Что-то о его скрипучем голосе заставило волосы на моих руках выстроиться в ряд.
Я отстранилась. "Откуда ты знаешь мое имя?"
Он указал на бейджик, наклеенный скотчем на ведре поставки, которое я не убрала во время обеда. "Грейс Дивайн". Он фыркнул. "У твоих родителей должно быть некоторый комплекс Бога. Я держу пари, что твой папа — министр".
"Пастор. Но это не твое дело".
Он держал мой рисунок перед собой. "Грейс Дивайн. Они, должно быть, ожидают от тебя многого".
"Они ожидают. Теперь я хотела бы занять свое место".
"Этот рисунок требует доработки," сказал он. "У тебя эти ветви неправильные, и это узел должен быть поднят, а не опущен". Он взял один из моих древесных углей своими тонкими пальцами и подтянул ближе к себе бумагу.
Я уже мысленно поставила ему галочку за смелость, но чему я не могла поверить, так это с какой непринужденность он переплетал толстое и тонкое черное пятно в поразительные темно-серые ветви. Над этим деревом я мучилась все неделю.
Он использовал сторону своего мизинца, чтобы растушевать уголь на стволе--мы так не "делаем" в классе Барлоу, но грубое смешивание имело только правильный эффект для коры дерева. Я наблюдала, как он заштриховал вдоль основания ветвей, но затем он начал устанавливать узел в самом низу. Откуда он мог знать, на что этот узел, как предполагалось, был похож?
"Прекрати," сказала я. "Это — мое. Отдай". Я попыталась выхватить рисунок, но он перехватил мою руку.
"Убери руки! "
"Поцелуй меня," сказал он.
Я услышала визг Эйприл.
"Что?" Спросила я.
