— Может, ты слышал о нем? — это было рискованно, но поскольку мне больше нечего было делать, я могла попытаться найти еще одну хлебную крошку. — Алексей Михайлов?
— Не могу сказать, что слышал. — меня охватило разочарование. — Чем занимается твой отец?
— Он инвестор.
Это все, что я знала. Папа никогда не говорил со мной о работе.
— Хм, — после минутного изучения меня, сказал Ронан, — Что привело Американскую чирлидершу в Москву, одну?
Я посмотрела на свою сумку с надписью «Ура» спереди.
— Я была чирлидершей в старшей школе, но не сейчас.
— Значит, целый год назад?
— Конечно, нет, — ответила я, будто он оказался полностью вне цели. — Полтора года назад.
Он улыбнулся.
— Ах, моя ошибка.
Немного помолчав, я сказала ему:
— Секреты Москвы. — Тихие слова наполнили комнату. — Я прилетела за его секретами.
Он долго смотрел на меня — так долго, что мое сердце замерло под тяжестью его взгляда, — а потом встал и вышел из-за стола.
— Тебе есть где остановиться?
Я отрицательно покачала головой.
— Я попрошу Альберта найти тебе номер.
С этими словами он направился к двери.
Мои манеры восставали против принятия его щедрости, но большая часть меня была благодарна. У меня все еще болела голова, и я не хотела бесцельно бродить по Москве в поисках такси и места для ночлега. Хотя что-то еще внутри, что-то любопытное и
Я поднялась на ноги и выпалила:
— Ты любишь оперу?
Он остановился и медленно повернулся ко мне.
— Как ты догадалась?
Потребовалось мгновение, чтобы понять, что он дразнит меня. Я открыла рот, для ответа, но в конце концов прикусила нижнюю губу, сдерживая неподдельное веселье. Его глаза на секунду остановились на моих губах, и мой пульс упал в чан с бензином и огнем.
Я судорожно сглотнула.
— Ты случайно не знаешь есть ли поблизости оперный театр?
Я не полечу домой, не узнав больше о своей маме и ее семье. Возможно, я смогу найти какую-нибудь информацию на ее старом месте работы.
— Их несколько, но Moskovskiy[30] самый близкий.
— Moskovskiy, — повторила я, запоминая его.
— Это не самая лучшая часть города.
Его ресторан тоже был не лучшим, но я не стала озвучивать эту мысль.
Ронан смотрел на меня в течение секунды, и, видя решимость на моем лице, что-то неясное затуманило его глаза.
— Я свожу тебя. Сегодня вечером, в восемь.
Затем он ушел, не сказав больше ни слова, и я не могла не думать…
Возможно, в Москве все-таки не так уж и плохо.
Dépaysement — когда кого-то выводят из его собственного знакомого мира в новый.
— Нет, правда, я могу заплатить за свой номер.
Альберт явно плохо слышал, потому что его стоическое выражение лица не дрогнуло, когда он шел по коридору отеля с моей сумкой в руке. Я плелась в двух шагах позади великана, изо всех сил стараясь не отставать от него.
Я знала, что он понимает по Английски. По дороге я прикоснулась к окну, осматривая окрестности, и через зеркало заднего вида он смотрел на меня так, словно я только что ударила его любимую бабушку, и проворчал, чтобы я не пачкала стекло. Он был бы красив, если бы смахнул эту хмурую гримасу и не брил голову, будто только что вышел из тюрьмы. Хотя, с таким отношением, я могла только предполагать, что он был там.
Отвезя меня в шикарный отель, он вручил невозмутимому консьержу пачку денег. Старик, не задав ни единого вопроса, сунул Альберту в руку блестящий ключ от номера. Это было похоже на сделку с наркотиками. Или на взятку. Я не могла быть посвящена в незаконную деятельность Альберта, независимо от того, как здесь обстоят дела.
— Послушай, я просто хочу заплатить за свой номер, — сказала я, слегка запыхавшись, когда наконец догнала его. — Уверена, что у тебя есть множество других вещей, на которые ты можешь потратить свои деньги. Огроменные трусы не могут стоить дешево.
Он казался почти удивленным. Или словно у него запор? Я не была уверена.
— Босс платит за это, — проворчал он.
«Босс» прозвучало слишком официально и странно. Но тогда я была бы последним человеком, который знал бы о правильном названии работодателя. Единственная работа, на которой я когда-либо работала, была волонтерская.
— Знаешь, ты не похож на Альберта, — сказала я ему.
Он и глазом не моргнул.
— Я просто хочу сказать, что когда кто-то говорит «Альберт», формируются ожидания. Старики с веселым характером, если быть точной. Ты разрушил эти ожидания, Альберт.
Он остановился перед номером двести три.
— Я бы назвала тебя скорее… Игорем.
Его губы слегка нахмурились, когда он вставил ключ в замок и толкнул дверь. Естественно, я последовала за ним внутрь.
— Это нормально показывать свои чувства, Игорь. Они у нас у всех есть.
Он бросил мою сумку рядом с двуспальной кроватью.
— Не говоря уже о мужчинах, которые плачут?
Выражение отвращения на его лице было комичным, и я прикусила губу, подавляя улыбку, когда он прошел мимо меня к двери.
— Мы увидимся позже?
Он хмыкнул и захлопнул ее за собой.
