— Бывали ли у него вспышки гнева? Доходил ли он до состояния исступления? Может быть, у него на губах выступала пена или он бился в конвульсиях…
— Протестую! — оборвал ее Айронсайд, в голосе которого ощущалось плохо скрываемое раздражение. — Защита превращает допрос свидетеля в балаган.
— Протест поддержан. Капитан, вам следует более серьезно формулировать свои вопросы.
— Сэр, теперь протест заявляю я. Уважаемый обвинитель на протяжении всего процесса пытается представить моего подзащитного не только нарушителем законов, но и своего рода безумцем, одержимым страстью к убийству.
Я же хочу удостовериться, не проявлялись ли у обвиняемого какие-либо признаки психического расстройства.
— Протестую! — опять сказал Айронсайд. — Защитник не является экспертом в этих вопросах.
— Протест поддержан.
— Хорошо, я снимаю свой вопрос, — сказала Росс и посмотрела на Айронсайда, который, казалось, закипал от злости, и на всех остальных членов суда. — Капитан Хадсон, — продолжила она через секунду, — вы участвовали в войне, которая принесла огромные разрушения мирных объектов, потери среди гражданского населения и — судя по некоторым свидетельствам, представленным обвинителем — не одобрялась Адмиралтейством. Сколько времени вы служите на флоте?
— В январе этого года мой стаж составил двадцать шесть лет.
— Учитывая столь продолжительный срок службы, можете ли вы считать себя своего рода экспертом в области военной стратегии и тактики?
— Я бы сказал, да.
— Тогда как вы можете охарактеризовать адмирала Марэ в качестве командующего флотом во время последней кампании? Справлялся ли он со своими должностными обязанностями?
— Он выиграл войну, мадам.
— Протестую! — послышался голос Айронсайда. — Свидетель не может говорить от имени официальных инстанций. Это привилегия власти.
— Адмирал! — горячо возразила Росс. — Свидетель отвечает на поставленный вопрос. Признание того, что обвиняемый выиграл войну, можно считать оценкой его военных способностей. Поэтому его следует оставить в протоколе.
— Протест отклоняется. Защита может продолжить.
— Я хочу напомнить суду, — поднявшись, вмешался Айронсайд, — что такое решение позволяет свидетелю пуститься в риторику, которая может пойти на пользу обвиняемому, но ни в коем случае — установлению истины.
— Обвинитель хочет заявить официальный протест? — спросил Мак-Мастере, поворачиваясь к Айронсайду.
Джозеф медлил с ответом, видимо собираясь с мыслями.
Неожиданно в зале суда погас свет и воцарилась полная тишина — это прекратила действовать система искусственного жизнеобеспечения, к едва заметному жужжанию которой все настолько привыкли, что даже перестали его замечать.
Через секунду зажглись тускло-желтоватые лампы аварийного освещения. Большая часть зала, в том числе и стол, за которым сидели члены суда, осталась в полумраке, но стол защитника и дальняя стена были по-прежнему хорошо освещены. Марэ быстро встал, его рука прикоснулась к поясу в расчете найти там оружие, которого, однако, не было.
Смит, чья фигура была почти неразличимой в полумраке, достал свой пистолет.
— Черт возьми, что происходит? — послышался из темноты голос Мак-Мастерса.
Именно в эту секунду в освещенной части зала вспыхнул яркий, переливающийся всеми цветами радуги, столб света.
— Возможно, я смогу ответить на ваш вопрос, адмирал.
Марэ медленно поднял глаза и взглянул на человека, который внезапно появился у дальней стены зала.
С того времени, как они последний раз видели его, он не сильно изменился, бледное исхудавшее лицо изображало нечто среднее между мрачной надменностью и презрительной усмешкой. В руках он держал что-то похожее на пистолет, хотя определенно не земного образца.
Ствол этого оружия был нацелен на Марэ.
— Хорошо, Стоун, — наконец произнес Марэ. — Отвечайте.
Стоун некоторое время молчал, разглядывая лица находившихся в зале людей. Два морских пехотинца, Торрихос, Хадсон, три члена суда, Марэ, Росс и Айронсайд застыли на своих местах.
— Я прибыл сюда, мой дорогой адмирал, — медленно сказал Стоун, — чтобы убить вас.
— Черт возьми, подождите минуту, — не выдержав, поднялся из-за стола Мак-Мастере. Стоун тотчас же направил на него свое оружие, и адмирал замер.
— Это оружие обладает довольно необычным эффектом, — пояснил Стоун. Если угодно, я с удовольствием продемонстрирую вам его.
— В этом нет необходимости, — Марэ опустил руки по швам, Мак-Мастере сделал то же самое. — Лучше объясните, для чего вы все это делаете?
— Извольте, — Стоун криво усмехнулся, и стало заметно, как Марэ сразу сник.
— Проблема заключается в том, адмирал Марэ, что вы не смогли играть свою роль так, как это изначально задумывалось, — начал Стоун. — Вам была дана самая невероятная возможность, когда-либо предоставлявшаяся человеку: полностью и навсегда уничтожить конкурирующую расу и доказать превосходство своей собственной. Однако в последнюю секунду вы отказались нанести решающий смертельный удар.
