— А как широко распространились слухи о моей отставке?
— Такие слухи ходят, адмирал, но вновь прибывшие корабли встали на стоянку в точке прыжка и ждут ваших распоряжений.
— Флот должен знать всю правду. Я не могу скрывать ее, особенно теперь, зная, что ожидает нас впереди.
Сергей мельком взглянул на Стоуна, улыбавшегося какой-то неприятной улыбкой, словно весь этот разговор доставлял ему удовольствие.
— О чем вы задумались, коммодор?
— Простите, сэр?
— Судя по всему, вы не ожидали такого поворота событий. Но я предвидел все это сразу же после С'рчне'е. Однако вас, по-моему, что-то беспокоит, Торрихос. Расскажите, что именно.
— Адмирал, свое умение разрушать мы уже продемонстрировали зорам. За несколько недель или месяцев мы сможем произвести зачистку всех обитаемых миров противника по эту сторону Разлома. Невзирая на космологию, противник по-прежнему будет отчаянно сопротивляться. Но даже если вы сможете добиться своей цели, сэр, а при всем уважении к вашим оппонентам я не вижу таких, кто способен или даже заинтересован остановить вас, то в один прекрасный день вам станет ясно, что у ваших коллег на флоте, да и не только у них, на уме есть кое-что иное, нежели искоренение расы зоров.
Недавно прибывшие к нам капитаны оказались в безвыходном положении. Присоединившись к вам, они отказались повиноваться своим высшим начальникам. Для того чтобы они и их команды не попали за решетку или, хуже того, не выпали в открытый люк звездолета, существует единственное логичное продолжение: они захотят сделать вас императором.
Услышав эти слова, Марэ улыбнулся. Похоже, что они оказались неожиданными даже для Стоуна, который, наклонившись вперед, весь обратился в слух.
— Императором… — Марэ встал и медленно подошел к автоматическому бару. Через секунду автомат бесшумно подал заказанный им фруктовый напиток. Марэ взял стакан, отпил из него глоток и поставил на стойку.
— Именно так, сэр.
— Что ж! — Марэ облокотился на стойку. — Это говорит о том, насколько важна для нас фигура императора. Лично я не думал об этом и не строил таких планов. Я по-прежнему считаю себя связанным обязательствами присяги и приказов, но я могу понять, почему у других людей возникают подобные идеи.
— У них нет иного выбора, кроме как поверить в это, милорд. Большинство капитанов и членов их команд — люди простого происхождения, и по возвращении в Империю их ждет смертный приговор… если на троне не будет благоволящего к ним человека.
— И что же, вы считаете, что теперь я несу моральную ответственность за их действия? — Марэ с недовольным видом шагнул к креслу и сел, не сводя рассерженного взгляда с Сергея. — Вы утверждаете, что из-за опрометчивых действий некоторых капитанов я должен теперь претендовать на императорскую корону?
— Я не имел в виду ничего подобного, адмирал. Вы поступите так, как этого требует долг. Я же считаю своим долгом выполнять ваши приказы, потому что верю, что разгром зоров — важнейшая задача для тех, кого вы привели сюда. Но я уже не смогу вернуться в Империю, поскольку я стал вашим соучастником в невыполнении приказов императора и Адмиралтейства. Возможно, мы руководствуемся высокими философскими и нравственными принципами, но юридическая основа наших действий весьма и весьма шаткая.
— Генеральная директива № 6…
— Прошу вас, милорд! — Сергей поднял руку. — Не надо читать проповеди тем, кто уже обращен в веру. Я следую за вами, сэр, но не уверен, что моя поддержка всегда будет полной и безоговорочной. Как вы сами сказали мне несколько недель назад, у меня есть возможность подчиниться приказам высшего руководства и отстранить вас от командования. Я этого не сделал. Если виновны вы, то и я тоже.
Если военный суд не согласится с вашими аргументами, другие флотские начальники, может, и соскочат с крючка, но мы-то с вами точно будем болтаться на рее. На суде вы едва ли сможете представить все в выгодном свете. Что же касается офицеров и команд, принявших вашу сторону, то невыполнение приказов сделает их либо предателями, либо героями — все будет зависеть от того, какой человек займет императорский трон.
— У меня никогда не было такого намерения, — повторил Марэ, обращаясь как бы к самому себе. Повернувшись вместе с креслом, он оказался лицом к Стоуну, который безучастно наблюдал за всей беседой, не произнося ни слова. Сергей порой даже забывал про его присутствие — но только порой.
— Пока идет война, истины не существует, — тихо сказал Стоун.
— Позвольте с вами не согласиться, — возразил Сергей. — Именно сейчас адмирал должен твердо решить, как далеко распространяются его ответственность и права. Я считаю, что большая часть флота готова последовать за ним, но люди должны знать правду.
Стоун осторожно отложил блокнот в сторону.
