– Кого-то ждете? – с вызовом спросил именинник.
– Ждем, – мрачно ответил Петя.
– Вы откуда такие дерзкие, из тридцать четвертой школы? Для вас что, законы не писаны? Где хотите, там гуляете и разрешения ни у кого спрашивать не собираетесь?
– Ха! – усмехнулся Юра. – Вы решили права качать? Как в Страну Лимонию идти, так у вас смелых не нашлось, а как толпой наехать, так все герои?
Потом Юра не мог объяснить, почему он вместо того, чтобы сгладить начинающийся конфликт, пошел на его обострение. Не иначе как князь тьмы, коварный и непредсказуемый, решил покуражиться и стал нашептывать Борзых неприемлемые дерзости. Все бы, наверное, обошлось – 22-я школа не Страна Дураков, где без драки чужаков не встречают, но тут на крыльцо вышел одноклассник Карташовой, успевший раньше нее получить одежду в гардеробе.
– Привет! Кого эти чуваки ждут? Карташову из восьмого «Б» класса? Пусть забирают! Она даром никому не нужна.
Сатана оживился и подтолкнул Юру: «Вашу девчонку оскорбляют, врежь ему, козлу!» До парня на крыльце было далеко, а князь тьмы требовал немедленного действия. Юра, недолго думая, с размаху ударил кулаком стоящего рядом парня в челюсть. От неожиданности тот поскользнулся и упал. Долю секунды пэтэушники соображали, что же произошло, и как по команде набросились на друзей. Когда через несколько минут Лиля вышла из школы, Борзых и Черданцев сидели на сугробе, прикладывали снег к разбитым носам и губам. От них по утоптанной пришкольной дорожке шла цепочка ярко-алых пятен, накапавших из разбитого носа именинника. Внезапно вспыхнувшая драка так же внезапно закончилась. Пэтэушникам показалось, что в окне первого этажа нарисовался силуэт завуча школы, знавшей всех бывших учеников в лицо. Связываться с ней никто не хотел, вот и пришлось местным забиякам убегать в темноту дворов, не доведя дело до конца.
Не на шутку встревоженная Лиля подбежала к парням.
– Кто вас так? – испуганно спросила она.
– Не знаю. Познакомиться не успели, – шмыгая носом, пошутил Юра.
Черданцев встал, сплюнул кровью из разбитого рта в сугроб.
– Юрец, когда у тебя в черепушке перемкнет, ты намек дай, а то я не понял, в честь чего ты побоище сделать решил.
Петя посмотрел в ту сторону, куда скрылись противники, потрогал языком кровоточащую губу.
– Давайте уматывать отсюда, пока они не вернулись.
– Пошли ко мне, кровь смоете, – потребовала Лиля.
По дороге парни рассказали, что к школе подошла толпа пьяных хулиганов, стали задираться, спрашивать, кого они ждут. Один их местных парней оскорбил Лилю, друзья вступились за ее честь, произошла драка, из которой доблестные представители 34-й школы вышли победителями. А как иначе? Враги-то с места драки смылись, значит, двое друзей на самом деле обратили местную шпану в бегство.
Дома у Лили парни прошли на кухню. Из гостиной вышел Лев Иванович, внимательно осмотрел потрепанных гостей дочери.
– Лиля, что случилось? – строго спросил он.
– Меня хулиганы оскорбили. Ребята заступились.
Карташов понимающе кивнул и ушел к себе в комнату.
Примерно через неделю после знакомства Юра попросил Лилю дать ему на день пластинку – переписать понравившийся альбом на магнитофон. Отец девочки запретил выносить пластинки из дома. Лиля нашла выход из положения. Она пригласила Борзых к себе после уроков. Пока отец девушки был на работе, они переписали пластинку на магнитофонную ленту, купленную Юрой в магазине «Мелодия». Запись вели не на импортный «Филлипс», а на обычный «Маяк-205 стерео». Зачем в семье два магнитофона, Борзых спрашивать не стал.
Седьмого марта отец Лили улетел по делам в Москву и должен был вернуться только во вторник, через двое суток. На восьмое марта квартира оставалась в полном распоряжении Лилии. Такой момент было грешно упускать. Девушка посоветовалась с парнями, и они решили отпраздновать Международный женский день в узком коллективе: Лиля, Юра и Петя. Перед отъездом Лев Иванович напомнил дочери:
– Лиля, я как-то тебе говорил: не спеши вступать во взрослую жизнь – она сама к тебе придет.
– Папа, неужели ты думаешь, что я в твое отсутствие буду с ума сходить и в квартире бардак развезу? Ты стал мне не доверять?
– Я просто напомнил.
Карташов поцеловал дочь в лоб и уехал в столицу, где его ждали не только иракские друзья, но и любовница, с которой его познакомили общие друзья. Новой знакомой Льва Ивановича было тридцать шесть лет. Разведена, двое детей, своя квартира. На праздники она могла отправить детей к маме и принять гостя по высшему разряду, с богато накрытым столом, в нарядном платье. Дочь Льва Ивановича не стала выдумывать чего-то нового и скопировала организацию вечеринки с праздников, которые иногда проходили у них дома. Накануне приема гостей мама Лилии начинала делать заготовки для салатов, подготавливать основное блюдо. Отец закупал спиртное и прохладительные напитки, помогал жене на кухне. Лиле пришлось все делать одной, но это было нетрудно: холодильник ломился от продуктов, в гости должны были прийти обычные советские парни, непритязательные в закусках и горячих блюдах.
