Но ничего подобного не случилось. Парни с первого дня, с первой совместной прогулки по дворам стали относиться к Лиле как к другу, а не как к девушке, которую, провожая домой, так сладостно целовать в подъезде. При расставании парни говорили Лиле: «Пока!» – и спешили домой, даже не чмокнув в щечку на прощанье. Ни на какую эротику намеков не было. Вначале она ждала, что кто-то из парней начнет проявлять к ней повышенные знаки внимания, потом смирилась. Новые знакомые были необходимы ей, девушке, отвыкшей от реалий дворовой жизни в родной стране. Для Лилии все было в диковинку: разделение города на враждующие кварталы, комендантский час для подростков, многочасовые посиделки в подъездах, первый глоток вина из горлышка бутылки. Лиля Карташова понимала, что ей далеко до сверстниц, которые могли похвастать привлекательными формами. Мечтать о принце на белом коне было глупо, пришлось довольствоваться тем, что было. «На безрыбье и рак рыба». Если никто не предлагал дружбу, то отказываться от Юры и Пети смысла не было. Как-то раз они втроем подошли к подъезду, где на лавочках сидела толпа молодежи. «Привет! Привет! Как дела?» Лиля уже знала всех парней и девушек у подъезда, но в этот день ей открылось кое-что новое. Она скорее почувствовала, чем поняла, что девчонки завидуют ей. У многих из них не было постоянного парня, а у Лили их было сразу два! Никто же не знал, какие у них на самом деле отношения. Со стороны могло показаться, что Борзых и Черданцев ухаживают за Карташовой, а она никак не может определиться, с кем из них дружить.
Для Юры с Петей ситуация была еще более запутанная. Между собой они никогда не обсуждали Лилю как девушку. Эта тема по негласной договоренности была табу, но если бы один из друзей заявил, что хочет «дружить» с Лилей, то другой бы не возражал. Карташова была для них просто другом женского пола, подругой, к которой не испытываешь эротических чувств. В пятнадцать лет у Лили фигура была как у тринадцатилетней девочки. Узкие бедра, только начинающая развиваться грудь – какие тут игривые мысли, когда, как говорится, подержаться не за что? Но парней влекло к Карташовой. Девушкой она была незаурядной, начитанной, умеющей поддержать разговор на любую тему. Борзых и Черданцев стали первыми людьми, кому Лиля рассказала о жизни в Ираке, о бомбардировках Багдада иракской авиацией, о ранении отца и трагической гибели матери.
Пересуды о странной дружбе двух парней и девушки вскоре дошли до Юры. Сосед по подъезду как-то спросил его:
– Юрец, я никак не пойму, чья она чувиха, твоя или Петькина?
– Она не чувиха. Она – наш друг.
Ответ соседа не устроил, но уточнять, каким образом девушка может быть другом двум парням одновременно, он не стал. При вопросах о Лиле Борзых начинал с ходу заводиться, грубить на каждом слове. Зачем на ровном месте на конфликт нарываться? Не хочет правду говорить – не надо. Для себя же сосед решил, что отношения парней с Лилей не ограничиваются прогулками, а имеют интереснейшее продолжение у нее дома. Отец-то целыми днями на работе! О такой подруге можно только мечтать.
К февралю Лиля освоилась на новом месте и решила проверить друзей. Карташова училась в соседнем микрорайоне. Отец устроил ее в школу с углубленным изучением английского языка.
«Интересно, – подумала Лиля, – рискнут они меня встретить у 22-й школы или найдут сто причин, лишь бы не соваться в другой микрорайон?»
22-я школа не была враждебной 34-й, но и дружественной ее назвать было нельзя. Встретить девушку из школы в светлое время суток опасности не представляло, а вот вечером – тут как карта ляжет. Можно было на такой конфликт нарваться, что мама родная при встрече не узнает.
– Ко мне один парень в школе пристает, – пожаловалась парням Лиля. – Пока на улице светло, я его не боюсь, а если по темноте домой возвращаться, то он затащит меня куда-нибудь, начнет руки распускать. Завтра у нас дополнительные занятия в школе. Закончатся в шесть вечера. Вы сможете меня встретить?
– Конечно! – не сговариваясь, согласились парни.
А про себя подумали: «Лучше бы ты эти дополнительные занятия прогуляла!»
У Карташовой действительно на следующий день были дополнительные занятия по английскому, но ни в школе, ни во дворах к ней никто не приставал. Своих девчонок хватало. Выдумав мнимого преследователя, Лилия рассуждала так: «Если придут, значит, я им не безразлична. Ничего страшного около школы не случится. Я знаю местных парней. При мне они не станут задираться».
Расчет был отчасти верным. Ни одноклассники, ни учащиеся старших классов не стали бы конфликтовать со знакомыми девушки из одной школы. Но, кроме школьников, в этих дворах жили пэтэушники и учащиеся техникумов, для которых Лиля была чужим человеком. Как специально, на другой день у одного пэтэушника был день рождения, отмечать который начали сразу же после окончания занятий в училище. К шести вечера разгоряченный спиртным пэтэушник с друзьями вышел на улицу, и ноги сами привели его к родной школе. Недалеко от крыльца стояли два незнакомых парня.
