– Как-то раз двое бродяг украли ящик пустых бутылок. Большая ценность в середине девяностых годов! Штук шесть пузырьков боярышника купить можно. Жители Нахаловки поймали бродяг и сожгли на отвале. Живьем сожгли, чтобы другим неповадно было.
– Это… это преступление раскрыли? – опешил от неожиданного поворота прокурорский гость.
– Нет, конечно! На отвале день и ночь горит угольно-торфяная смесь, или черт его знает, что там горит. Возможно, горючий газ на поверхность выходит, а может, угольные пласты тлеют. Температура в центре пекла достигает нескольких сотен градусов. Тело человека в считаные минуты превращается в пепел. Нет тела – нет преступления!
Лаптев сел у окна, напротив задержанного охранника.
– Продолжим? – предложил он. – Господин Морозов, где портрет Саддама Хусейна?
– В первый раз о нем слышу, – не задумываясь ответил Морозов. – Курткой вы меня сможете привязать к убийству, а портрет на меня вешать не надо. Я его не брал.
Лаптев повернулся к начальнику УВД.
– Господин Морозов думает получить лет десять, выйти на свободу и продать портрет за несколько миллионов рублей. Так ведь? Не получится. Политика помешает.
– Андрей Николаевич, вы о чем хотите нам рассказать? – спросил Лавров.
– Об ИГИЛ[8], конечно же! Об исламском государстве Ирака и Леванта. Включите любой новостной канал, и вы убедитесь, что у нас три главные новости: переворот на Украине, Крым и наступление ИГИЛ в Ираке. ИГИЛ – это вовсе не государство, а объединение самых безжалостных убийц на свете. Они казнят пленных сотнями. В захваченных городах не щадят ни женщин, ни детей. К сожалению, их тайные сторонники есть и у нас в России.
– Андрей Николаевич, если вы решили нам прочесть политинформацию о положении дел в мире, то давайте оставим ваше выступление до лучших времен.
– Если вы дадите мне пять минут, то через пять минут у господина Морозова вспыхнет фаза озарения, и он расскажет нам, куда спрятал портрет.
– Если я арестован, – подал голос Морозов, – то это не значит, что какой-то проходимец может меня оскорблять. Вызовите адвоката! Пока он не придет, я больше ни слова не скажу.
– Вернемся к нашим баранам! – не обращая внимания на выпад задержанного, продолжил Лаптев. – Нынче я пенсионер, человек, не обладающий властными полномочиями. Лет десять назад мой голос бы никто не услышал, но интернет, великий и могучий интернет, поменял все! Сегодня я приеду домой, выйду в интернет и дам интервью новостным телеграм-каналам. Скажу я примерно так: «Охранник офисного центра “Супер Плаза” Морозов застрелил бизнесмена Борзых, похитил у него портрет Саддама Хусейна с дарственной надписью и утопил этот портрет в сельском туалете. В отхожее место выбросил». Мне поверят, так как в моем рассказе будет достоверно доказанная отправная точка – труп Борзых.
– Только суд может признать человека виновным, – возразил прокурор.
– Телеграм-каналы, как стервятники, падали не чураются. Для них главное – выдать в информационное пространство жареные факты, рейтинг повысить, заработать новых подписчиков, а кто прав, кто виноват, кому это интересно? Новость в интернете живет сутки, потом о ней забывают, но не всегда…
– Я на тебя за клевету в суд подам, – обозлился Морозов.
