– Итак, ИГИЛ! – продолжил Лаптев. – Костяк руководящего состава вооруженных формирований этой организации составляют бывшие офицеры армии Саддама Хусейна. При Саддаме они жили припеваючи, были элитой общества, но пришли американцы и изгнали их из армии без выходного пособия. Мало того, к власти в Ираке пришли шииты, а подавляющее большинство офицеров армии Ирака были суннитами. Для нас, атеистов или христиан, большой разницы между шиитами и суннитами нет, а на Ближнем Востоке принадлежность к определенной конфессии может быть вопросом жизни или смерти. Офицеры, перешедшие на службу в ИГИЛ, вовсе не фанатики джихада, они – сорняки на обочине религиозного учения, ядовитые и очень опасные сорняки, не имеющие никакого отношения к настоящему исламу. К чему я это рассказываю? Все очень просто! Пресс-служба ИГИЛ мониторит сообщения, связанные с их деятельностью. Новость о портрете любимого руководителя, выброшенном в выгребную яму, заинтересует их. Для поддержания имиджа организации, имеющей своих сторонников по всему миру, они примут решение о ликвидации человека, осквернившего память покойного президента. В городе Эль-Фаллуджа боевики ИГИЛ захватили госбанк, в хранилищах которого находилось несколько сот миллионов долларов. Зачем такая огромная сумма хранилась в наличной валюте, иракские власти не комментируют, но денежки-то в банке были! Теперь сведем все нити вместе. Руководство ИГИЛ решит отомстить Морозову за поруганную святыню. Тысяч сто американских долларов они тайно перебросят в Россию и пообещают заплатить их тому, кто скорректирует рост господина Морозова на величину головы. За сто тысяч баксов Морозову на первой же пересылке голову отрежут. Не верите? Думаете, наши бывшие коллеги, осужденные за совершение тяжких преступлений, не захотят обеспечить своим семьям достойный уровень жизни, пока глава семьи отбывает наказание? Захотят, еще как! Но этого инцидента можно избежать. Морозов! Где портрет? Выбирай: или я пошел давать интервью, или ты называешь место, где спрятал «бесценную» реликвию, которая материальной стоимости не имеет.
– Как не имеет? – не удержался от вопроса бывший охранник. – За нее на аукционе три миллиона долларов дать готовы.
– Морозов, ты подумай: кто купит за такие деньги фотографию казненного диктатора? Его сторонники из ИГИЛ? Зачем им фотка, не подскажешь? Саддам ее русскому инженеру подарил, а советский инженер для ИГИЛ – враг, которого надо безжалостно уничтожить. Убить тебя за эту фотографию – убьют, а покупать ее за миллионы никто не будет.
– Так, может, и мстить не будут? – спросил Лавров.
– Возмездие идеологическому врагу – это дело принципа. Посмотрите на ситуацию с другой стороны. Представьте, что сейчас на дворе 1925 год. Господин Морозов выбросил в отхожее место портрет вождя мирового пролетариата. Долго он после этой акции проживет? Революционно настроенные матросы к классовым врагам жалости не имели.
Охранник задумался. Стоит ли рисковать жизнью ради какого-то портрета? Пожалуй, нет.
– Портрет я оставил на хранение у приятеля в гараже. Могу показать, где это.
На этом совещание было закончено. Лаптев пошел перевести дух к Попову, Блинов с Морозовым поехали за портретом.
– Классно ты его на чистую воду вывел! – похвалил пенсионера Попов.
– После куртки ему не было смысла запираться. Куртка со следами пороха и ДНК – это гарантированный приговор. Подскажи, кто этот прокурор, который вел себя как адвокат?
– Он и Морозов женаты на двоюродных сестрах. Пока мы проводили обыск, супруга Морозова позвонила сестре, попросила помочь. Прокурор вместо того, чтобы отказаться вмешиваться в ход следствия, примчался выручать родственничка, да обломился!
Прошло две недели. Морозов в следственном изоляторе целыми днями расхаживал по камере из угла в угол, прикидывал и взвешивал: не прогадал ли он, выдав полиции портрет? Не блефовал ли Лаптев с ИГИЛ? 17 июня по радио сообщили, что боевиками ИГИЛ в окрестностях Багдада был задержан переодетый в женскую одежду судья Верховного суда Ирака Рауф Рахман, в 2006 году вынесший смертный приговор Саддаму Хусейну. 18 июня Рахман был казнен. Выслушав о расправе над судьей, Морозов набожно перекрестился на угол камеры:
– Слава богу, пронесло! Вовремя я от портрета избавился.
Поздно вечером Лаптев и Блинов были на восьмом этаже офисного центра «Супер Плаза».
– Не рассказывай ничего о показаниях Морозова! – велел Андрей Николаевич. – Завтра я ознакомлюсь с ними и решу, как действовать дальше. А пока, как обещал, покажу реконструкцию событий 31 мая. Итак, где у нас охранник?
– Я здесь! – отозвался дежурный чоповец Свитков.
