Я оставила записку в дупле нашего дерева, сообщив Далласу, что хочу встретиться с ним не в коттедже, а в нашем особом месте. Учитывая прекрасную погоду, он предположил, что мне хочется устроить романтический пикник, и, соответственно, организовал его.
Есть мне не хотелось, и Даллас тоже потерял аппетит, как только я сообщила, что, возможно, у меня слишком бледная розовая полоска.
Он сказал, что надо пойти и сделать профессиональный тест.
Что он обо всем позаботится.
Надо же, какой заботливый…
Не похоже, что есть какое-то другое решение, но должен ли его голос звучать так… осуждающе? А взгляд — оставаться таким пустым и холодным?
Таким сердитым.
Куда подевался безумно любивший меня Даллас, писавший стихи и оставлявший их в дупле дерева?
Его сегодняшние слова были начисто лишены поэзии. Они продолжают эхом звучать в моей голове:
— Это просто кошмар какой-то. О чем я только думал…
И самое худшее, прямо как из последней бульварной мелодрамы:
— Ты сделала это нарочно?
— Ты спал с Джорджиной?
Вместо ответа Даллас рассмеялся.
— Значит, ты сделала это нарочно.
Я выбила бокал вина из его рук, а он в ответ ударил меня.
Мои щеки загорелись, но я только стиснула зубы и, глянув со скалы на озеро, подумала о том, как хорошо было бы столкнуть его вниз…
