— Бизнес оказался в затруднительном положении. Новые расходы на строительство превысили смету, и пришлось потратить все, что у меня было на третий магазин. Я пробовал занять у Коупа, но у него не осталось былых запасов. Всё больше неликвиды.
— Но у нас же самих есть деньги.
— Только не триста пятьдесят тысяч «баков».
Энди охнула, выпустив из себя весь воздух.
— Предполагалось, что кредит будет краткосрочным, — Йен заставил себя посмотреть ей в глаза, — просто для временного восполнения недостатка средств. Но теперь я не смогу вернуть долг Саймону вовремя, чтобы избежать назначенного им штрафа.
— А что за штраф?
— Если я не выплачу кредит в течение года, он получит двадцать процентов акций «Виноград и ячмень инкорпорейтед».
Йен терпеливо ждал, когда его жена взорвется праведным гневом, ругая его за глупость, хотя именно дураком он, в сущности, себя и чувствовал.
— Черт бы побрал Саймона… Как же я ненавижу, когда он начинает устраивать такие подлянки!
— Раньше я никогда не занимал у него денег.
— Именно поэтому тебе и не стоило связываться с ним, — отрезала Энди, взяв телефон и, прежде чем он успел попросить ее не делать этого, позвонила.
Смирившийся и успокоенный, Йен слышал, как Энди подшучивала над своим отцом, чей густой бас четко и ясно звучал в салоне.
— Значит, двадцать процентов бизнеса, если он не вернет тебе деньги через год? — для начала заявила она, даже не поздоровавшись.
— Мне было интересно, как скоро он расскажет тебе, — рассмеявшись, ответил Саймон. — У него осталось шесть месяцев, согласно моему календарю.
— Надеюсь, ты шутишь? Ты же выписал бы мне чек не моргнув глазом.
— Все решается по-другому, когда дело касается мужского соглашения.
— Это не самое сексистское из твоих высказываний, но близко к тому.
— Ты поняла, что я имею в виду.
Как бы Йена ни огорчало, что его жене приходится разбираться с устроенными им неприятностями, он всегда испытывал завистливое восхищение к той легкости, с какой общались эти двое, даже когда спорили. Несмотря на напряженность, их разговор пронизывала искренняя сердечность.
— Ты имеешь в виду, что Йен не чувствовал бы себя мужчиной, если б ему не пришлось оплачивать твою щедрость?
— Что-то в таком роде.
— И ты, разумеется, не мог стребовать с него обычную ростовщическую процентную ставку?
— Я не пытался его обмануть. Он же мой зять.
— Дорога в ад…
— Дай-ка ему телефон.
— Его здесь нет.
— Не болтай ерунду. Я же знаю, что он рядом.
Йен протянул руку, и Энди, вздохнув, отдала ему свой телефон.
— Саймон, — сказал он.
— Что происходит?
Саймон слушал, как Йен описывал ситуацию с Престоном, прервав его только один раз, чтобы сказать:
— Черт подери, а я-то с нетерпением ждал, когда же смогу выпить настоящий виски «Катти Сарк» эпохи «Безумцев», не говоря уже о тех удивительных бутылках, которые собирался раздарить на Хануку.
— Вы всё еще можете выпить фальшивый «Катти», — хмыкнул Йен. — По крайней мере, пока весь этот обман не вскроется.
— Я знаю, что ты хороший бизнесмен, — успокоил его Саймон, — и все будет в порядке, даже если тебе понадобится больше времени для возврата должка. А что касается этого стервеца из Чикаго, то, думаю, я знаю кое-кого, кто знает того, кто сможет убедить его, что в его же интересах заткнуться и оставить тебя в покое.
Йен упал духом, думая, что он собирается перейти от неосведомленного соучастия в мошенничестве к чему-то гораздо более криминальному.
— Но ему же причинят…
— Вреда? Нет, если у него хватит мозгов.
Можно ли верить Саймону? Ведь он и сам не мог этого знать. Но Йена хорошо защищало само незнание того, что должно случиться… а если повезет, его оставят в покое. Довериться блаженной уверенности Саймона Блума казалось лучшим вариантом.
Тесть воспринял его молчание как согласие.
— Не волнуйся об этом. Считай, что проблема уже решена.
— Спасибо, Саймон.
— Я давно за тобой слежу, Йен, и знаю, что ты воздаешь должное прелестям Энди. Продолжай заботиться о моей девочке, — сказал он и отключился.
Йен и Энди переглянулись и одновременно сказали: «По-моему, Саймон вполне может быть гангстером. — И добавили: — Тьфу-тьфу-тьфу», — чтобы не сглазить.
— Можно ли придумать лучшее местечко, чтобы выпить по стаканчику на ночь? — спросил Йен.
В ответ Энди просто заперла дверь кабинета в его магазине.
Кэссиди никогда еще не видела мистера Келли таким уставшим: под его глазами набухли мешки, волосы на затылке спутались, словно он забыл их расчесать; мятую синюю рубашку преподаватель даже не заправил в брюки и не удосужился надеть один из двух своих пиджаков, которые обычно чередовал.
Мистер Келли понял, что все они заметили его необычный вид.
— Представьте, что у нас сегодня профессиональный праздник. Я одет не в традиционный костюм внештатного учителя, а как занятый делом журналист. Вот так выглядит профессионал, трое суток гонявшийся за зацепками.
Все поглядывали на него с недоумением, а Кэссиди вдруг разволновалась, думая, что догадалась, где он за этими зацепками гонялся.
