— Я не убивала Далласа Уокера. По большому счету, мне было наплевать на него. В тот вечер я просто вернулась в общагу. Пыталась выкинуть все неприятности из головы, играя в «Монополию» с Джорджиной. А на следующий день он исчез.
— Хочешь сказать, что Джорджина могла бы стать твоим зашибенным алиби?
— Как никто другой.
Они оба рассмеялись — казалось, впервые за целую вечность.
— Джорджина говорила, что застукала тебя с Сильви.
— Еще бы она не поделилась с тобой таким событием…
— Но ты не поверишь, как она долго терпела, поведав мне об этом только вчера.
— Это не важно. Энди… — Йен потянулся к ней, но рука его вдруг бессильно упала. — Мне нужно, чтобы ты поняла… да, я ненавидел Далласа Уокера. Офигительного Далласа Уокера — но по дурацким причинам. Я ненавидел его, как семнадцатилетний юнец. Ненавидел за то, что он встал между нами. Однако… то, как он поступил с тобой… ведь ты была еще совсем девчонкой.
— Девчонкой, возомнившей себя взрослой женщиной, — Энди печально улыбнулась. — Начиталась обо всех этих духовно свободных творцах, с их удивительными жизнями, страстными романами и разбитыми сердцами… Даллас, в сущности, принадлежал к богеме. А я тогда не понимала сопутствующей всем этим страстям пустоты. И разрушительной силы. Он ударил меня всего один раз, но та пощечина потрясла меня до глубины души. Глубже, чем я в то время позволяла себе понять. Как только мы с тобой снова сошлись, я положила все эти воспоминания в сундук и крепко закрыла крышку.
— Я никогда не прощу себя за то, что не защитил тебя тогда. Эти мысли преследовали меня много лет, — Йен почувствовал горячие слезы на собственных щеках, — и мне ужасно жаль. Ужасно жаль, что тебе пришлось пройти через это.
— Это не твоя вина. Я сама виновата в том, что заставила тебя пройти через этот ад. В том, что позволила ненависти проникнуть в твое сердце. И ради чего?..
— Наверное, мы оба должны простить друг друга — и самих себя, — предложил Йен, наконец шагнув вперед и раскрыв ей объятия.
— Да, — она тоже крепко обняла его.
— Мы должны защищать друг друга и нашу семью, — проворчал он, уткнувшись в ее плечо и вдыхая такой знакомый и успокаивающий запах.
— Но теперь уже действуя заодно.
— Кстати, я еще даже не успел заглянуть в подобранные в архиве Гленлейка документы.
Энди напряженно вздохнула. Ему захотелось отстраниться и посмотреть на нее, но она продолжала крепко обнимать его, возможно, намеренно.
— Ты когда-нибудь хотел… по-настоящему хотел убить Далласа?
— Он и без этого достаточно испортил мне жизнь. А как насчет тебя?
Энди подняла голову и поцеловала его.
— Я думаю то же самое.
На следующее утро Йен присоединился к жене, когда та отвозила детей в школу. Потом они зашли в ближайшую кофейню, чтобы просмотреть подборку документов из архива Гленлейка. С утра они в основном помалкивали, однако Энди уже много лет не ощущала между ними такого надежного взаимопонимания, если оно вообще бывало раньше.
Тяжелые воспоминания, да еще в таких ярких подробностях, о худшем полугодии ее жизни будут беспокоить ее, пока снова не утихнут, однако ей казалось, что теперь она наконец обрела то, что уже даже не надеялась обрести: катарсис.
В кофейне Энди встала в очередь за напитками, а Йен отправился подыскивать уединенный столик. К тому времени, когда она присоединилась к нему, он уже вытащил документы и начал их просматривать.
— Так здесь все, что у них накопилось на печально известного Роя?
— Не так уж много, учитывая, что он проработал в школе почти двадцать лет.
— Интересно, почему его называют «Рой»? — задумчиво произнесла Энди. — Почему, к примеру, не «Кёрт»?
— Люди не всегда сами выбирают свои прозвища. Возможно, так его называл какой-то приятель или учитель физкультуры, да кто угодно, и оно просто прилипло к нему.
Никто из них не упомянул тот факт, что Дэвид Даллас Уокер сам отказался от своего первого имени.
— И что же полезного имеется в этой куче бумаг? — спросила Энди, подвигаясь ближе.
— Первоначальное заявление о приеме на работу, медицинские и страховые документы, ведомости зарплаты, сведения о разных налогах и взносах, служебная аттестация и ряд других документов…
— Ну что ж, давай разбираться.
Они разделили документы и, просматривая каждую страницу, сравнивали записи, выискивая что-нибудь необычное. Шансов найти в этих обезличенных бумажках нечто о частной жизни Роя было мало, и все же… хоть какая-то информация. Энди до сих пор не поняла, что побудило его внезапно искать оплачиваемую работу, тем более в Гленлейке. И не могла не признать: эти сухие бюрократические записи сделали его более реальным и менее похожим на призрака из ее памяти.
— Взгляни-ка сюда, — внезапно произнес Йен. — Оказывается, он начал работать там уже в июне того самого года. Всего через несколько месяцев после случившегося.
— Да, это явно подозрительно.
Она просматривала аттестационные документы. Все они выглядели поверхностными и чисто формальными. Всё было оформлено правильно, имелись все требуемые галочки и подписи, однако поля дополнительных замечаний неизменно оставались пустыми.
