— В следующий приезд в Сент-Луис я могу запланировать встречу с вашей командой, — заявил Престон, схватив второй бокал и плеснув себе порцию «Олд Форестера». — Приеду и с удовольствием проведу тренинг с вашим персоналом. Продавать так продавать. В какой-то момент надо начинать серьезно вкалывать.
Йен признавал его правоту, но время кредита Саймона неумолимо тикало. Долго ли еще придется вкалывать? И долго еще удастся скрывать финансовые проблемы от Энди?
Так же долго, как она хранила свой секрет…
— Похоже, отличный план. Я покажу вам свои магазины и угощу вас ужином.
— Прекрасно, — сказал Престон, и они сдвинули бокалы. — За встречу в Сент-Луисе!
— Просто не верится, что все эти годы труп Далласа Уокера торчал в своей крутой тачке на дне Лумиса! — воскликнула Джорджина, с недоверием взирая на Энди и пропустив выезд с Ламберт-филд на трассу I-70.
Еще несколько дней назад Джорджина предложила встретить подругу в Сент-Луисе, сказав, что ей все равно нужно тащиться в Сентрал-Вест-Энд на встречу с клиентом. Хотя на самом деле ей не терпелось узнать свежие сплетни из Гленлейка. Энди не смогла отделаться отчетом по телефону и так же без толку пыталась объяснить, почему предпочла бы воспользоваться такси.
— Поразительно, правда?
— До умопомрачения.
Почему-то все выходные Энди не испытывала такой острой тревоги, как сейчас. Ей хотелось думать, что нервы разыгрались из-за резкого разворота Джорджины или из-за того, как лихо та лавировала на своем белоснежном «Рендж Ровере» между машинами, но пересказ событий сделал факт возвращения Далласа из небытия гораздо более реальным.
— Ну, не странно ли, что за столько лет никто не обнаружил его затонувшую машину? — спросила Джорджина, проверяя укладку в зеркало заднего вида. Браслеты, снятые прямо с витрины ее бутика на Ладю-роуд, бодро звякнули, когда она нагло подрезала чей-то «Форд Фокус». — Народ же любит там плавать.
— Его обнаружили совсем не там, где обычно купаются, а около противоположного берега.
— То есть он грохнулся в воду на своей шикарной тачке прямо со скалы?
— Такова рабочая версия, — подтвердила Энди, испуганная тем, что подруга так хорошо знакома с тем берегом.
— Он всегда отличался взбалмошностью и рассеянностью. Ты так не думаешь?
— Пожалуй, — ее начинало охватывать раздражение, — но в этом году литературный курс займется проверкой разных версий.
— О чем ты говоришь? — недоуменно спросила Джорджина, копаясь в центральной торпеде и в результате пропустив съезд на скоростную автомагистраль города. — Черт!
— Ну и хорошо. До Кингшигвэя быстрее по семидесятой трассе.
— Не люблю ездить этим путем. — Подоплека ворчания Джорджины заключалась в провинциальном миропонимании белых обитателей Сент-Луиса, и, говоря откровенно, она могла бы признаться: «Я боюсь ездить по северной части и вообще по большинству городских районов».
— Все будет в порядке, — ободрила ее Энди.
Она успела полюбить Сент-Луис, но все еще боролась с осознанием зачастую непостижимой, но, казалось бы, врожденной социально-экономической, расовой и религиозной стратификации, создававшей горожанам множество проблем, как психологических, так и физических и территориальных.
— О какой это проверке ты упомянула?
— Литературный факультатив в этом году ведет журналист, и они расследуют случившееся в ходе курсового проекта. Кэссиди, кстати, уже начала доставать нас допросами.
— Уж не повторится ли история? — усмехнувшись, спросила Джорджина.
— В каком смысле?
— Только в том, с каким увлечением ты сама когда-то училась на литературном факультативе.
— Наверное, какова мать, такова и дочь, — ответила Энди, постаравшись придать голосу всю беспечность, на какую только была способна.
Выехав на шоссе, Джорджина наконец выудила из кармашка торпеды помаду любимой фирмы и подкрасила губы.
— Полагаю, она в курсе того, что в выпускном классе ты училась у Далласа?
— Разумеется, — небрежно произнесла Энди.
— Включая и то, что он был неотразимым красавчиком? — кокетливо протянула Джорджина, тоном своей же семнадцатилетней версии.
— Не думаю, что ей необходима столь незначительная информация, — заметила Энди, нервно сменив позу. — А ты действительно думаешь, что он был таким неотразимым?
— А ты разве нет?
— Не я же флиртовала с ним напропалую, — с запинкой парировала Энди, чувствуя, как эти слова застревают у нее в горле.
— Ну, в школе я флиртовала со всеми… Слава богу, ты удачно сыграла для меня роль свахи. Если б не ты, кто знает, сколько еще дурацких фортелей я выкинула бы…
Энди действительно не раз направляла взоры подруги в нужном направлении. В выпускном классе она способствовала тому, что Джорджина начала встречаться с Томми Харкинсом, сообщив, что тот постоянно украдкой поглядывает на нее во время занятий поэзией. И способствовала ее новому роману в университете, когда подруга приехала из колледжа Тринити на выходные: Уильям, клевый умник из студенческого братства Йена, питал слабость к дерзким рыжим красоткам. А Джорджина питала слабость к клевым умникам.
