— Ну, еще бы! — прокомментировал эти слова Терко. — Не царское это дело толкаться на катерах…
— «Рата» — это «Крысеныш», — перевел Соловей.
— Хорошая кличка для бандита, — ухмыльнулся Дубко. — Ну и где он сейчас, этот Рата? Погиб?
— Я не знаю, — ответил Астуто. — На катере была такая кутерьма, что и за собой-то не уследишь. Может, погиб, может, спасся. Он парень ловкий, этот Рата…
Помолчали, а потом Богданов задал еще один вопрос. Он задал его, не надеясь на ответ, а повинуясь некоему наитию. Будто кто-то невидимый вдруг прошептал Богданову — возьми и спроси. И он спросил:
— Ты слышал что-нибудь о человеке, который находится здесь, в резиденции, но работает на американскую разведку?
— Я знаю такого человека, — ответил Астуто.
Богданову показалось, что он ослышался. То же самое, вероятно, показалось и другим бойцам, потому что несколько голосов разом переспросили:
— Что ты сказал?
— Я сказал, что знаю такого человека, — повторил Астуто. — Я с ним встречался по заданию Гриса Гато и Паррандеро. Этот человек должен был приготовить все для покушения на Кастро.
— Все — это что? — уточнил Богданов.
— Ампулу с ядом и бомбу.
— Вот как… — Богданов потер лоб. — Опиши этого человека.
— Что? — не понял Астуто.
— Расскажи, как он выглядит.
— Его зовут Дельфин Бланко.
— «Белый Дельфин», — перевел Соловей.
— Белокожий, блондин с голубыми глазами… — продолжил Астуто.
— Эге! — отозвался Терко. — Кажется, все сходится!
— Подожди, Степан! — остановил его Богданов и глянул на Астуто: — Ты мог бы его опознать?
— Запросто, — ухмыльнулся тот.
— А не испугаешься?
— А почему я должен его бояться? — пожал плечами Астуто. — Мне моя шкура дороже. Тем более что этот Дельфин Бланко — мерзкий тип. Высокомерный, надменный… Таким, как он, я стрелял в лоб в притонах Нового Орлеана…
— Ну-с! — Богданов хлопнул себя ладонями по коленям. — Кажется, мы разобрались еще с одним важным вопросом! Помогли венесуэльским товарищам. Дальше, думаю, они разберутся и без нас.
Там, на катере, Рата не погиб — он был лишь ранен. Рана была не такой и страшной — просто глубокая ножевая царапина. Вернее сказать, две царапины — на боку и на щеке. Кровь из обеих ран текла довольно-таки сильно, но это были пустяки. Главное — Рата мог двигаться. А двигаться в той ситуации, в которой он оказался, означало спастись от неминуемой смерти. Да, именно так, от смерти, и никак иначе. Когда из моря, подобно неким морским дьяволам, вынырнули какие-то белокожие люди, а затем к подбитому катеру, на котором находился Рата, приблизился еще и сторожевой катер, он понял, что это конец, порученное ему задание не выполнено. Впрочем, дело сейчас было не в задании, а в том, чтобы спасти свою шкуру.
Пользуясь суматохой, которая всегда бывает в рукопашной драке, Рата незаметно приблизился к борту катера и перевалился через него. Он не опасался, что утонет, так как отлично умел плавать, а раны были не такими страшными, чтобы увлечь его на дно.
Ему удалось незамеченным добраться до берега. Хотя почему его не заметили — это оставалось для него загадкой. Это можно было назвать стечением обстоятельств, или везением, или еще как-нибудь — Рате это было сейчас неинтересно. Он хотел лишь одного — чтобы его и здесь, на суше, никто не заметил. Ему нужно было добраться до того места, где, по его предположениям, сейчас скрывались Паррандеро и Грис Гато, и сказать им: «Так, мол, и так, дело не выгорело, Фидель Кастро остался жив. Ну, да это не такая и беда. Главное — живы мы с вами. И потому — нам нужно отсюда убираться. Причем как можно скорее. Те парни, которые нас раздолбали, они — ловкие и умелые. Может статься, сейчас уже идут по нашему следу. Я ранен. Перевяжите мои раны, да и сматываемся отсюда!» Здесь было главное — застать на месте Паррандеро и Гриса Гато. Если Рата их застанет — дело можно считать наполовину сделанным. Уж обратно в Штаты они втроем как-нибудь доберутся.
Грис Гато и Паррандеро оказались на месте. И сразу же поняли, что дело плохо, лишь только взглянули на Рату. Ему и объяснять ничего не пришлось, он лишь перевел дух и махнул рукой.
Грис Гато и Паррандеро переглянулись, и Гато вытащил пистолет.
— Ну, ты все понял, сынок? — усмехнулся он. Впрочем, это была даже не усмешка, это был оскал зверя, готового к смертельному прыжку.
И Рата понял, что означает этот оскал.
— Постой, Грис Гато! — воскликнул он и вытянул вперед руки, будто намереваясь защититься этим жалким жестом от пули. — Погоди… слышишь! Ведь мы — вместе! Мы давно вместе! Я всегда тебе служил, ни разу ни в чем тебя не обманул! Ты же знаешь меня много лет! Да, мы сегодня проиграли — ну, так что же? Завтра — выиграем!..
Грис Гато, продолжая по-звериному щериться, медленно поднял пистолет. У Раты также был пистолет, он судорожно дернулся, пытаясь его вытащить. И, наверное, вытащил бы, потому что всегда был ловким и проворным парнем. Но сейчас ему помешала раненая рука. Выстрел Гриса Гато раздался на мгновение раньше, чем он успел вытащить пистолет…
