— Возможно. — Он вздохнул. — Но я не оставлю тебе в течение всего вечера. Ты будешь в безопасности со мной.
— Я знаю. — Я улыбнулась, щурясь из-за ожесточенного солнечного света.
Мы спокойно стояли и, хотя я хотела пойти домой, я чувствовала себя неохотно покидая его. — Иди, — сказал Лука. — Возвращайся к своему парню. — Хотя он улыбнулся, в его зеленых глазах была грусть, и я заколебалась, желая успокоить его.
Но я так ничего и не сказала.
Я не могу спать по ночам, я то и дело думаю о тебе. В моих снах все так просто. Ты и я вместе, и все хорошо. Легко. Но когда я проснулась, тяжелая ноша всего того, что разделяет нас, снова легла на меня. Мама почти полностью выздоровела, но она ещё очень слаба. Ее лечение потребовало от неё большего, чем сама болезнь. Она нуждается во мне. И я не могу её бросить. Но мысль о том, что я никогда не увижу тебя, невыносима. Я пыталась прийти к тебе, но ничего не произошло. Я пожелала изо всех сил, но ты теперь отрезан от меня. Только написав это, я чувствую хоть какую-то связь с тобой. Я знаю, я несправедлива. Я хотела бы, чтобы мне не пришлось выбирать.
Я закрыла блокнот, мое сердце стало тяжело биться. Что стало с ней, задалась я вопросом? Что случилось с тем парнем, которого она любила?
Я сидела у окна в книжном офисе отца, глядя на зиму. Дом снова был пуст. Мои родители уехали собрать Дот на ночевку в другой конец города. Встав с книгой под мышкой, я пошла на кухню и открыла холодильник.
Я уже почти наполовину сделала себе бутерброд, когда стук в заднюю дверь испугал меня. Никто не приходит к нам без предупреждения. Это не мог быть Лука — он был в отъезде с семьей. Я взяла нож для резки хлеба и осторожно пошла к двери.
— Кто это? — спросила я медленно.
— Это Эван, — его голос был низким, и скромным.
Я посмотрела на нож для хлеба, за моей спиной, и перевернула защелку на двери, чтобы открыть её.
Снег падал на его растрепанные светлые волосы и на его серое пальто.
— Привет, — сказал он, потирая руки в перчатках. Он сделал шаг вперед. — Я знаю, ты не хочешь меня видеть. И я понимаю, как ты себя чувствуешь зная что… Но я хочу все объяснить… — Он криво улыбнулся. — Как думаешь, я могу ненадолго зайти?
Я закусила губу, но открыла дверь шире. Эван выглядел и казался мне сейчас просто восхитительным. Он сделал шаг внутрь, и стряхнул снег с волос.
Понимая, что я все еще держу нож для хлеба, я опустила руку. Глаза Эвана расширились, когда он увидел его.
— Воу. Я действительно не хотел выпускать такую твою сторону на свободу, Джонас, — сказал он, перехватив мой взгляд, ухмыльнувшись. Все в нем было идеально. Его прекрасные зубы и его идеальный рот. Крошечные линии в уголках его глаз.
— Я просто держала его, — тупо сказала я. — Когда ты постучался…я не собиралась…
— Атаковать меня? — сказал он, улыбаясь еще шире. — Я знаю.
Я подняла руку с ножом. — Я положу его подальше, — сказала я, поворачиваясь в сторону кухни. — Заходи.
Эван последовал за мной на кухню. Я оттолкнула тарелку со своим наполовину сделанным бутербродом к задней стойке и уронила нож в раковину.
— Я сделаю чай, — сказала я ему. — Садись.
Когда я наполнила чайник я чувствовала на себе его взгляд. После того, как я включила его и бросила пару чайных пакетиков в кастрюлю я повернулась и вытащила стул рядом с ним.
Эван все еще был в пальто, серая шерсть выгодно подчеркивала его глаза, и заставляла их казаться ещё более голубыми, а его волосы были в идеальном беспорядке. Он положил свои руки на стол и уставился на меня.
— Я говорил с Сарой, — сказал он, наконец. — О том, что она сделала.
Я почувствовала знакомый глухой звук в животе.
— О Боже. — Я откинулась на стуле. — Я могу только представить, что она сказала обо мне. — Я сердито посмотрела на него. — Она, как ядовитая змея.
— Она выросла, — сказал он серьезно. — Она сказала, что чувствует себя очень плохо из-за того, как она поступала с тобой.
— Хмм, — я жевала свою губу. — Я поверю, когда увижу.
— Может, так и нужно, — сказал он.
— Нужно, что? — сказала я нахмурившись.
— Увидеть это, — он потер стол пальцем.
— Если я и увижу её снова, то точно не скоро, — твердо сказала я. — Ты просто не понимаешь, Эван. — Я всплеснула руками. — Как ты мог? Ты всегда был таким хорошим.
Он подождал, прежде чем ответить. — Так, тебе известно все о моей жизни? Ты знаешь все обо мне?
— Нет… — начала я, растерянно. — Конечно, нет. Но я поняла это, просто посмотрев на тебя. У тебя нет ахиллесовой пяты. Ты неприкасаем.
Странное выражение промелькнуло на его лице, но он не ответил.
— Никто не неприкасаем. — Его голос был тихим. — И уж точно не я. — Я наблюдала, как его глаза блуждали по кухне, остановились на семейной фотографии, которая стояла на подоконнике. Маленькая я, с короткими курчавыми волосами. Мой папа, с большим количеством волос, и моя мама, улыбающаяся глядя на Дот. Его глаза задержались на ней на некоторое время, и я сглотнула. Семья Эвана была разделена. И я попыталась вспомнить тех немногих родственников, что у него были. Я потерла руки, чувствуя вину из-за этого.