– Нечего вам головы забивать, идите-ка гулять, а то Мстислав все крыльцо штанами протрет от нетерпения. Ясмина, я соберу тебе пару трактатов в дорогу, чтобы не так скучно было. Сколько там до вашей столицы? А, неважно. Да и вот еще усовники интересные, есть. И их тоже кину в посылку.
– Вран, я не знаю вернусь ли, – я отвела взгляд в сторону.
– Всеволоду передашь, коль сама не вернешься, – мужчина в один шаг приблизился и крепко обнял меня. – Ну все, бегите.
В сенях я отстала от Смеяны, чтобы вытереть глаза и оглядеть в последний раз стены лечебницы. В последние дни я стала жутко сентиментальная, и замирая в моменте, старалась впитать в себя все, что не отложится в простую память. Прикосновения друзей, приветливые улыбки целителей и их помощниц, робкие разговоры за стенами, уютное шуршание домовых по темным углах. Ярче всех вспоминалось, когда я сломала руку, Вран категорично заявил, что бегать ко мне не будет, так что на несколько дней я прописалась в этих стенах, заняв пустующую койку. И как тогда нарушая запреты наставника, я в длинной рубахе вылезала в окно, чтобы посидеть с друзьями на сваленных бревнах, или балансируя на трехногой табуретке, рискуя второй рукой и целой шеей, тянулась за крупными сливами.
За порогом плескалась живая мгла, звучал размеренный голос Мстислава, вторя ему звенел смех Смеяны. Я шагнула к друзьям, прикрывая за собой дверь. Парень сразу приобнял меня за плечи:
– На головной поляне собираются все ребята Лога. Так что сегодня у нас только танцы, костры и отличное настроение.
– Договорились, – легко было поддаться его веселому настроению.
– Ясь, ты что потеряла ленточку? Хочешь я соберу тебе косицу? – Смеяна начала развязывать тесемку на своем запястье.
– Нет, – я потрогала мягкие распущенные пряди, в которых искорками сохранились прикосновения жрицы Макоши. – Не надо. Пусть останутся распущенными.
Друзья с удивлением на меня воззрились, пооткрывав рты. Я рассмеялась и вывернувшись из объятий Славы, побежала к лесу.
У последних домов, между лопатками засвербело, вонзился чей-то пристальный взгляд, заставивший меня споткнуться. В стороне от дороги, облокачиваясь на плетенку забора, стояла Дарована, на чьем светлом лице застыла мягкая материнская улыбка. Подняв ладонь в прощальном жесте, женщина отступила во тьму.
Над перроном раздался оглушающий голос диспетчера вокзала, провозглашающий о прибытии поезда. Или о забытых вещах. Или о еще каких-то абсолютно непонятных сообщениях. Никогда не могла ни слова разобрать из того, что они там говорят в хрипе помех микрофона и гомоне людей.
Кто-то нетерпеливо ткнул меня в спину:
– Что встала? Топай давай.
Я протяжно выдохнула и поправив лямку холщовой сумки, в которую Вран с моими подружками упаковал помимо книг различных гостинцев, и сгибаясь под тяжестью рюкзака направилась к стеклянным дверям подземного перехода.
Пополнив баланс проездной карты, легко влившись в толпу спешащих людей, спустилась на станцию метрополитена. На мое везение Всеволод выбрал мне поезд, прибывающий в столицу в полдень, а значит я могу избежать давки в час пик.
Я сидела неудобно зажатая между ярко-накрашенной женщиной, на повышенных тонах разговаривающей по телефону, стремящейся перекричать грохот вагона, и грузным лысым мужчиной. Он постоянно елозил, тяжело дышал и непрерывно промокал блестящий лоб засаленным платком. Напротив сидела парочка, взявшись за руки, но вместо улыбок друг другу, их взгляды их были надежно прикованы к экранам телефонов.
Мерный грохот колес стал раздражать, стены и потолок начали давить, кислород резко закончился. Мне стало тесно в вагоне. Я дернула ворот рубашки, выдрав с мясом верхнюю пуговицу. Легче не стало, лишь раздраженно дернулась сидящая рядом дамочка, которая на секунду опустила телефон и укоризненно поджала губы. Захотелось сделать что-то гадкое, напустить почесуху на пару часов. С трудом обуревая дурные чувства, я сглотнула вязкую слюну прикрыла глаза, откинув голову назад.
По небу лениво проплывали редкие облака, временами скрывая яркое солнце. Здесь еще не ощущалось дыхание осени – высаженные газоны радовали яркой зеленью и лишь на редких деревьях в листве встречались желтые вкрапления. Я расстегнула куртку и бодрым шагом направилась к дому. Вечно пыльный, затхлый, выцветший город встречал меня удушливыми запахами выхлопных газов, резкими запахами еды, долетавшими из открытых окон, блеклыми цветами домов. Его не спасали даже яркие неоновые вывески, граффити и новые блестящие иномарки. С детской площадки доносился детский смех, визг и редкие, одергивающие фразы.
