У въезда в Лог, Александр нещадно растолкал нас, не обращая внимания на недовольство таким обращением Володи, и утащил ребят в охотничий дом, заполнять нужные ему бумаги. Слава успел шепнуть мне о том, что прибежит к нам на закате, Смеяна поручив мне свои вещи, убежала в лечебницу к Врану, а я отправилась досыпать.
В доме меня встретил встрепанный домовенок, вытряхивающий вязанные половички, высунувшись из окна. Я прикрыла дверь в спаленку, отгорождаясь от шума устроенного его бурной деятельностью. И скинув с себя одежду нырнула в кровать, блаженно закряхтев и вытянув ноги.
Однако, несмотря на усталость, сон не шел ко мне. Впервые мягкая кровать показалась мне жестче деревянного пола, от уютно шуршащего пухового одеяла чесалось все тело, и повертевшись с час, я смирилась и вышла из спаленки. Уныло рассмотрев свои разбросанные вещи, я сделала попытку собрать рюкзак. Но вытряхнув из него упакованное добро с поездки, ощутила прилив дурноты, и махнув на них рукой я покинула тихий домик и отправилась на поиски подружек.
Здороваясь по пути со знакомыми, я не задерживаясь на разговоры, побежала к лечебнице. Тихо скрипнуло приветствующее меня крыльцо, я опустилась на теплую ступеньку, отодвинув веник из ивовых веточек, которым целители выметали все нехорошее, что могло завестись в стенах больницы.
На дорогу выскочил пухленький семилетний мальчишка. Подтянул сползшие льняные штаны, одернул на плечах большую рубаху. Воровато оглядевшись по сторонам, он дошел до куста шиповника, упал на колени, на мгновение замялся, но все же запустил руку через колючки. Пошерудив там, с довольным хеканьем, он вытащил здоровый кус сахара. Замотав в полу рубахи и прижав к животу свою добычу, паренек на трех конечностях припустил по пыльной тропинке, но не успел удалиться на десяток метров, как с возмущенным блеянием через колючие ветви выскочил здоровенный черный козел с обломанным рогом, мотнул косматой башкой и обнаружив воришку рванул в погоню.
Мальчишка закричал и выронив сахар собачьим скоком понесся к сараям, где мелькнула красная рубаха деда Макар. Внешне суровый мужчина вел учет скоту и умел сладить с любым животным, так что ребенку стоило уповать только на его защиту, хотя готова поспорить, за это в углу тот все же постоит. Над моей головой раздался многоголосый разочарованный стон. Я выглянула из-под навеса и узрела две чумазые мордашки близнецов – сыновей Страды, что главенствовала на кухне у дома путников. Синхронно возмущенно цыкнув на меня они продолжили наблюдение за нерадивым дружком, который крича на одной ноте уже вскочил на ноги и размахивая руками влетел в открытые двери сарая.
Я задумалась как стоит присовестить веселившихся сорванцов, но меня опередили. Наверху раздался хлопок и дружное хныканье. По деревянному настилу скатились вниз на стог сена два маленьких тельца, а за ними соскользнуло мохнатое существо.
Существо вскочило на длинные толстые ножки и крепкими пальцами выхватило сначала одного малыша за ухо из шуршащего снопа, затем второго. Увенчанная коровьими рогами голова повернулась ко мне и я узнала когда-то испугавшего меня дворового. Просвистев мне приветствие, он слегка поклонился и повел шалунов на поклон матери. Теперь маленьким сорванцам не отвертеться от наказания как пить дать.
– Вырастут наведут тут шороху, – раздался совсем рядом женский голос.
– У них есть пример для подражания, – откликнулась я, с теплотой вспоминая проделки Мстислава и Кости.
– И кто же попался в их ловушку?
– Старосты сын.
Я обернулась к собеседнице и совсем по-бабьи охнув поднялась, не совсем уверенная как правильно будет поприветствовать эту женщину. В горле от волнения пересохло и я не могла промолвить ни слова. Сцепив руки на животе я следила за ее приближением ко мне. Невысокая, полненькая, одетая в светлое платье до пят с красной поневой, на запястьях в такт шагам зазвенели медные браслеты. С округлого лица, с розовыми щеками на меня с интересом смотрели большие глаза. Ну вот я и увидела в жизни сравнение – олений взор. Но самым необычным в ее костюме был головной убор – высокая двурогая кика с височными кольцами. Передо мной стояла Голос Макоши, старшая жрица, в лице которой совмещались и черты обычной женщины, и бессмертной богини судьбы.
– Здравствуй, матушка, – шепот, сорвались с губ. Я не владела своим голосом, дрожа от ощущения присутствия такой силы. Мощной, мягкой, устрашающей, успокаивающей. Она расходилась от нее волнами, разбиваясь об меня и выбивая все мысли из головы. Божественная сила, право слово.
– Здравствуй, дочка. Вот и свиделись наконец въяве.
Подхватив подол своего длинного платья, она опустилась на ту же ступеньку, на которой я сидела до этого. По-простому похлопала рядом с собой.
