Она явилась мне из темноты, силуэт в лунном свете, такой же эфемерный, как сон. Но в эту ночь она больше не была всего лишь отражением тоски, которое развеивается, едва приходит пробуждение. Она была живой и настоящей, и я чувствовала ее тепло так близко… чувствовала всей кожей. Вместе мы смотрели, как мир распадается на искорки звездного света, отраженного от падающих хлопьев снега.
Снаружи ночь была белой, без единого пятнышка, нетронутой ни разочарованием, ни потерями. А внутри - она стояла рядом со мной, и я больше не могла вспомнить, почему я отчаивалась – моя кожа ожила, мое сердце переполнилось, мой разум забыл обо всем, кроме ощущения того, что она рядом. Если бы я была в состоянии думать, я бы поняла, что я больше ни о чем не думаю вообще. Потому что везде была только она.
Когда она повернулась лицом к заснеженному пространству – само совершенство в сиянии потустороннего света, струившегося в притихшую комнату – я встала у нее за спиной и кончиками пальцев коснулась ее обнаженного плеча, ее бледного плеча над краешком темного платья. Сила, бьющаяся под гладкой кожей, ошеломила меня. Все в ней было таким живым. Энергия устремилась по моим пальцам, переполняя меня. На короткий миг я забоялась, что могу каким-то образом похитить ее жизнь, и еще сильнее испугалась того, что может быть, именно этого я и хотела. Она была всем, чем не была я, а самое главное – она была живой.
Но когда она обернулась, и я увидела ее глаза, я поняла, что ничто не сможет убавить того, что жило в ее душе. А вот она могла легко вызвать к жизни то, что я так давно и прочно схоронила в себе. У меня не было слов, но, кажется, ей они были и не нужны. Она просто ждала. В ее глазах оживали вопросы, но она их не задавала. Я слышала, как эти вопросы сотрясают тишину. Но она позволила мне не отвечать. Такое доверие – это дар превыше права чувствовать, превыше права дышать, превыше права существовать. Она предложила мне что-то вроде бессмертия, и я так отчаянно жаждала его. Но я не могла брать без того, чтобы отдавать, а чтобы отдавать, мне нужно было признаться.
Я опустила голову, сама того не понимая, пока наши губы почти не соприкоснулись. Я уже ощущала ее в воздухе между нами. Мне до боли хотелось сжать ее в объятиях. Но если я расскажу, она будет знать. А если она будет знать, все изменится.
